Член Научно-редакционного совета

по подготовке полного собрания творений

святителя Феофана, Затворника Вышенского,

доктор филологических наук,

Каширина Варвара Викторовна

 

Шишковы как адресаты святителя Феофана

 

Письма святителя Феофана – драгоценное свидетельство его пастырской деятельности, заботе о душе человеческой. Они являются также важными источниками по многим вопросам церковно-общественной жизни России, источниками по обобщению взглядов святителя Феофана по вопросам перевода Священного Писания на русский язык, греко-болгарской схизмы, лжеучениям, сектам и др.

Работа, проводимая членами Научно-редакционного совета по изданию Полного собрания творений святителя Феофана, Затворника Вышенского, в Издательском совете Русской Православной Церкви позволила, с одной стороны, выявить новые неопубликованные письма святителя Феофана, с другой стороны – результатом кропотливой исследовательской работы явилась атрибуция адресатов святителя Феофана, позволяющая рассказать об их судьбах, глубже и шире понять контекст уже опубликованных писем.

Письма к Анисии Андреевне Шишковой и ее супругу действительному статскому советнику, известному химику – Леонтию Николаевичу Шишкову были опубликованы первоначально в журнале «Тамбовские епархиальные ведомости» (одно письмо было перепечатано в журнале «Странник» [1]), а также в журнале «Душеполезное чтение» с указанием к г-же М.Д. Позднее – во 2-м выпуске 8-ти томного сборника писем святителя Феофана, причем за основу была взята публикация из журнала «Тамбовские епархиальные ведомости», что подтверждается составом и разночтениями с письмами, опубликованными в журнале «Душеполезное чтение».

В журнале «Тамбовские епархиальные ведомости», который был основан святителем Феофаном в 1861 г., когда он возглавлял Тамбовскую кафедру, подборка писем святителя, подготовленная его духовником игуменом Тихоном (Ципляковским), начала выходить в августе 1894 г. [2] Предваряя публикацию, игумен Тихон отмечал: «Слово Христово, вселившееся богатно (Кол. 3, 16) в чистую душу святителя Феофана, изливалось, как вода живая (Ин. 7, 38) из души его в души всех жаждавших духовно. Слово его было всегда во благодати, солию премудрости Божией растворено (Кол. 4, 6), точию благое, к созданию веры, да даст благодать слышащим (Еф. 4, 29). Предлагаемые письма преосвященного епископа Феофана послужат всякому читающему их наглядным доказательством вышесказанного. Он писал архиереям Божиим, иереям, труженикам науки и жизни, вельможам и простым. Богатым и сильным мира и убогим, всякого возраста и звания, людям Божиим, хотевшим жить по Богу, советы, вразумления, решения недоумений, подкрепления в терпении, бедах и напастях и всяких трудах и горестях жизни… Словом: по апостолу, святитель Феофан всем был вся, да всяко некия спасет  (1 Кор. 9, 2) и приведет ко Христу» [3].

Среди этой подборки писем без указания имени адресатов в январе–июне 1895 г. были опубликованы письма к Л.Н. и А.Н. Шишковым под №№ 90–150 [4] (позднее опубликованы в 1-м выпуске № 89 и во 2-м выпуске 8-ми томного собрания писем №№ 248–308).

Особенно обширные публикации, посвященные памяти вышенского подвижника, были подготовлены редакцией журнала «Душеполезное чтение», с которой святитель сотрудничал с 1873 г. Известно, что по кончине в келье святителя на столике около кровати нашли открытую книжку свежего номера «Душеполезного чтения». О самом же журнале святитель отзывался, что это «очень пригодный журнал» [5] (1893), что он «лучше всех журналов духовных» «Душеполезное чтение» [6] (1893), что «это единственный журнал, где статьи не отуманиваются мудрованиями» [7] (1893), многим своим адресатам советовал выписывать журнал [8].

В июне 1894 г. редакция «Душеполезного чтения» обращается к читателям с просьбой прислать для публикации оригиналы писем святителя Феофана или их копии: «Из прошлых и настоящей книжек “Душеполезного чтения” читатели уже имеют некоторое понятие о жизни в Бозе почившего преосвященного Феофана «на покое» и «в затворе». Чтобы представить эту жизнь со всевозможной обстоятельностью, Редакция обращается с покорнейшею просьбою ко всем, имеющим письма от почившего святителя, сообщить ей с них копии, если нельзя прислать самых писем» [9]

Среди откликнувшихся на эту просьбу редакции была и Анисия Андреевна Шишкова. В декабрьском номере журнала редакция благодарила г-жу с литерами М.Д., «сообщившей 64 №№ копий (некоторые с приложением оригинала)» [10].

Публикация писем к М.Д. в журнале «Душеполезное чтение» продолжалась в течение 5 лет: с 1895 по 1899 годы [11]: 1895 – №№ 1–28; 1896 – №№ 29–44; 1897 – №№ 45–58; 1898 – №№ 59–61 (письмо № 59 не вошло во 2-й выпуск 8-ми томного собрания писем святителя Феофана); 1899 – №№ 62–63.

Четыре письма были опубликованы с тематическими подзаголовками:

·       «Мнение преосвященного Феофана Затворника о потребности в новом исправлении церковно-богослужебных книг. (Письма к М.Д.)» №№ 43–44// 1896. Ч. III. Ноябрь. С. 462–464.

·       «Деятельная жизнь и созерцательная. Письмо преосвященного Феофана-Затворника к М.Д». № 45 // 1897. Ч. I. Апрель. С. 753–756.

·       «Излишнее «любомудрствование». (Письмо преосвященного Феофана-затворника к М.Д)». № 58 // 1897. С. 265–266. Ч. III. Октябрь.

 

Анисия Андреевна Шишкова после кончины преп. Амвросия Оптинского передала в редакцию журнала «Душеполезное чтение» воспоминания о старце, датированные 12 мартом 1893 г., которые были напечатаны в журнале в мае 1893 г. [12] и позднее вышли отдельным изданием [13]. Отзываясь об этой публикации, святитель Феофан писал: «Ваша статья в похвалу старца Божия А<мвросия> очень хороша, многоназидательна. Она написана прекрасно, и вы напрасно жалеете, что не умеете красно писать. Тогда, быть может, статья читалась бы не с такою теплотою» [14].

В то время после кончины преп. Амвросия в журнале «Душеполезное чтение» были напечатаны многочисленные материалы о старце: письма, изречения, воспоминания, первые жизнеописания и др. [15]

Таким образом, Шишковы связали для нас два известных духовных центра XIX в. – Вышу и Оптину. Это далеко не единственный пример, когда святитель Феофан и оптинские старцы оказывали духовное попечение об одном и том же человеке. На Феофановских чтениях нами был представлен доклад «Заметки святителя Феофана на полях рукописи «Ключ к Восточному вопросу» [16], в котором рассказывалось о жизненном пути и творчестве Степана Онисимовича Бурачка (1800–1877), кораблестроителе, генерал-лейтенанте, публицисте, издателе журнала «Маяк».

Семья Шишковых также оставила значительный след в истории русской культуры и русской Церкви второй половины XIX в.

 

Отец Л.Н. Шишкова – Николай Петрович Шишков (1791–1869)

Род Шишковых известен на Руси с XV в. К нему принадлежал почетный член Академии наук, министр народного просвещения адмирал Александр Семенович Шишков (1754–1841). Николай Петрович был его племянником. Дедом по матери Н.П. Шишкова являлся Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833), мемуарист, один из основателей агрономии в России. Дочь известного писателя Елизавета Тимофеевна (1767–1804) была замужем за Петром Герасимовичем Шишковым (1767–1812).

Николай Петрович Шишков, выпускник Московского университета, участвовал в Отечественной войне 1812 г., позднее написал воспоминания о М.И. Кутузове [17], с которым состоял в родстве. В 1817 г. вышел в отставку и поселился в родовой усадьбе Спешнево, где основал и возглавил «Лебедянское общество сельского хозяйства», стал почетным членом Совета Московского общества сельского хозяйства и Комитета шелководства. Был одним из ведущих российских специалистов свеклосахарного производства в области теории [18] и практики. В 1826 г. построил свеклосахарный завод, где были испытаны и введены в практику многие важные технологии сахароварения.

26 июня 1847 г. вышел в отставку в чине коллежского советника.

 

 

Шишковы как храмоздатели

Семейство Шишковых было тесно связано с храмом в честь иконы Божией Матери «Знамение» в селе Спешнево-Подлесное и с храмом святых Косьмы и Дамиана в селе Сугробы Рязанской губернии (ныне – Дансковский район Липецкой области).

Приход Знаменской церкви был небольшим. В сер XIX в. насчитывал 60 дворов (262 мужчины и 273 женщины), в третьей четверти XIX в. в приходе 89 дворов, в 1873 г. – 108 дворов (392 мужчины и 442 женщины). Со строительством храма в сельце Круглое приход с. Спешнево-Подлесное в 1877 г. уменьшился на 132 души. Вместо положенных в приходе по минимуму 450 душ, в нем оставалось только 437.

В сельце Спешнево-Подлесное в 1834 г. иждивением местных помещиков коллежского советника Николая Петровича Шишкова и капитанши Стахович были выстроены новая каменная колокольня и ограда вокруг храма в честь иконы Божией Матери «Знамение». В 1851–1852 гг. старая трапезная «за ветхостью вместе с примыкавшею к ней колокольнею была разобрана и устроена … новая старанием Н.П. Шишкова. Освящена 28 ноября 1853 г.

Как отмечено в современном описании Знаменской церкви, строительство новой трапезной значительно изменило облик храмовой части [19].

На средства Н.П. Шишкова в 1861 г. был построен еще один храм с каменной колокольней в селе Сугробы, а также каменная ограда вокруг него.

При храме в честь иконы Божией Матери «Знамение» в селе Спешнево-Подлесное в 1862 г. Н.П. Шишков построил новое каменное здание, треть которого первоначально занимала земская школа, треть – часовня, в которой до погребения ставили гробы умерших и треть – квартира для церковного сторожа. В 1897 г. в церковно-приходской школе обучалось 38 мальчиков и 27 девочек.

Храм был тесно связан со священнической династией Скворцовых [20]. С 1849 по 1884 гг., с момента рукоположения и до самой кончины, в храме служил отец Михаил Иоаннович Скворцов (23.08.1825 – 03.10.1884), с 1888 по 1930 гг. – его сын отец Тихон Михайлович (1865–?). В семье другого сына, также священника Гавриила Михайловича (29.04.1864 – 17.08.1917) родился будущий епископ Рязанский и Касимовский Борис (Скворцов, 12.10.1895–11.08.1972), возглавлявший Рязанскую кафедру в трудные советские годы с 1965 по 1972 гг.

В 1894 г. по отзыву современника, «церковь благоукрашает и училище поддерживает» [21] сын Николая Петровича Леонтий Николаевич. В 1899 г. действительный статский советник Л.Н. Шишков был утвержден на третье трехлетье церковным старостой храма. В 1902 г. произведен ремонт придела – оштукатурены и покрашены стены, возобновлена позолота на иконостасе, исправлены окна и двери всего храма.

С 1909 г. по 1914 г. в должности церковного старосты состоял камер-юнкер Николай Леонтьевич Шишков, при котором в 1910 г. в Знаменской церкви в очередной раз произведен ремонт: окрашены внутренние стены и окна. Позолочен иконостас.

У стен храма были похоронены многие поколения Шишковых. Фамильный некрополь Шишковых располагался у южной стены трапезной. На цокольной части стены было закреплено несколько чугунных надгробных плит. До сих пор сохранились два надгробия из черного мрамора над могилами Николая Петровича (+17.01.1869) и Петра Николаевича (+13.01.1886) Шишковых.

В 1901 г. действительный статский советник Леон Шишков пожертвовал Знаменской церкви 200 руб, «с тем, чтобы проценты с одной тысячи рублей поступали на украшение храма и поддержание памятников на могиле его сродников. А с другой – в пользу причта на вечное поминовение сродников его по особому синодику» [22].

Леон Николаевич и Анисья Андреевна Шишковы были почитателями преподобного старца Илариона Троекуровского и щедрыми благотворителями Троекуровской женской общины, которая находилась от их имения в 20-ти верстах.

Святитель Феофан, будучи на Тамбовской кафедре, в 1860 г. посещал эту обитель, когда она имела еще статус общины и в своем слове завещал сестрам стремиться к тому, чтобы община приобрела статус монастыря, что предсказывал и преп. Иларион Троекуровский: «В настоящем вашем виде вы – община. Но это только предначинательное состояние, полумирское и полуиноческое. На этом полпути нельзя останавливаться. Надо идти далее, – след<овательно> являть и добродетели имеющего открыться совершеннейшего чина, чтобы вступать в него не неготовыми [23]. По ходатайству третьей настоятельницы Анфисы (Придарогиной) в 1871 г. монашеская община была переименована в Троекуровский Димитриевский Иларионовский общежительный женский монастырь, и в том же году состоялось торжественное открытие монастыря.

В 1880 г. иждивением сестер Александры и Анны Николаевны Голдобиных и Шишковых было закончено строительство надвратного храма с двумя престолами: в честь св. пророка Илии и Покрова Пресвятой Богородицы, который располагался над Святыми вратами обители.

26 августа 1880 г. епископ Тамбовский и Шацкий Палладий (Ганкевич) освятил Ильинский храм. По свидетельству современников, «освящение было великолепное. Молящиеся лили слезы умиления, вспоминая, как дивно исполнилась воля старца. Преосвященный Палладий своим благолепным богослужением придал празднеству особую духовную торжественность, всеми глубоко прочувствованную».

В том же 1880 г. на месте деревянного Владимирского храма над могилой затворника Илариона был заложен большой соборный храм, освященный в 1893 г. Внизу, при гробнице Илариона, был устроен пещерный храм во имя св. равноапостольного Мефодия и мученицы Феодосии в честь небесных покровителей родителей старца Илариона, для которого Леоном Николаевичем и Анисией Андреевной Шишковыми был устроен одноярусный иконостас и металлическая гробница, покрытая сверху серебряной доской с чеканным изображением затворника во весь рост. Доска на гробницу была пожертвована схимонахиней Пелагией Андреевной Уваровой. Святитель Феофан, поздравляя Шишковых с завершением богоугодного дела, отмечал: «Поздравляю с окончанием труда храмоздательства супруга вашего. Сколько вы оба трудитесь в делах Богу угодных и не маленьких! Но блаженны есте. Всем сим заготовляется вам кошт на вечное трапезование в царствии Божием. Спаси вас Господи!» [24]

 

Леон Николаевич Шишков (23.02.1830–31.12.1908)

В селе Спешнево родился сын Николая Петровича – Леон Николаевич Шишков (1830–1909) – выдающийся русский химик, правнук А.Т. Болотова, по материнской линии – потомок князей Грузинских, свое имя он унаследовал от абхазского князя Леона Второго, ставшего грузинским царем Георгием ХII, от которого происходил его род по материнской линии.

Получив домашнее образование, Леон в 1845 г. был определен в Артиллерийское училище в Петербурге. Окончил Михайловское артиллерийское училище (1848) и Михайловскую артиллерийскую академию (1851) в Петербурге, где в 1852–1865 преподавал на кафедре химии (с 1860 г. – профессор). Занимался химией взрывчатых веществ, изобрел изоциануровую кислоту, что имело важное значение для совершенствования вооружения русской армии. В 1855 г. появились первые его научные работы. В 1856 г. ученый был командирован за границу, где продолжил изучение взрывчатых веществ. Вместе с Р. Бунзером в Германии он исследовал горение черных порохов, а в лабораториях Дюма и Вюрца во Франции – гремучую кислоту. Благодаря своим исследованиям он получил известность среди химиков Западной Европы. В 1857 г. Ж.Б. Дюма сообщил о результатах исследований Л.Н. Шишкова в области гремучей кислоты во Французской Академии наук. Это был первый случай, когда работа русского ученого рассматривалась во Французской академии наук. Л.Н. Шишков в числе 12 молодых химиков в 1857 г. участвовал в основании Парижского химического общества.В 1860 г. был приглашен в Германию, в Карлсруэ, на Первый Международный конгресс ученых-химиков (вместе с Д.И. Менделеевым, А. М. Бутлеровым и д. р.). Конгресс сыграл важную роль в развитии мировой науки, на нем были даны классические определения и объяснения таким понятиям, как атом, молекула, эквивалент, уточнены многие другие научные термины.

В России Л.Н. Шишков создал первую химическую лабораторию в Михайловской артиллерийской академии. А.М. Бутлеров писал: «Что касается лабораторий, то бесспорно, обширнейшая, лучшая по устройству из всех виденных мною до сих пор и в этом отношении интересная – это лаборатория артиллерийского училища в Петербурге» [25].

В 1865 г. неожиданно для многих 35-летний Л.Н. Шишков – полковник гвардейской конной артиллерии, профессор Михайловской Артиллерийской академии, кавалер орденов св. Станислава 2-й степени, св. Владимира 4-й степени, медали на Андреевской ленте «В память войны 1853–1856 гг.» после кончины жены вышел в отставку и поселился в селе Спешнево. Леон Николаевич воспринял это горе как наказание за изобретение смертоносных веществ и решил изменить направление своих научных трудов.

Второй его женой стала Анисья Андреевна Шишкова, по словам святителя Феофана, «красавица, умница и мастерица (дочь купеческая, – обратившая к вере мужа невера, который теперь искренно верующим пребывает» [26].

В селе Спешнево он оборудовал небольшую химическую лабораторию для опытов по исследованию продуктов животноводства и земледелия, контролировал технологические процессы на своих сахарном и винокуренном заводах.

Рачительный хозяин, Л.Н. Шишков устроил имение, которое было одним из показательных в России, где применялись передовые методы ведения хозяйства – скот улучшали с помощью подбора, семена – с помощью сортировки. Для обработки земли выписывали самые передовые машины, а также применяли машины, сконструированные самим хозяином, – глыбодроб, скоропашку и др.

Усадьба Шишковых находилась на северной окраине села Спешнево. Сохранилось ее подробное описание: «Въезд в усадьбу, с восточной стороны, был обозначен двумя каменными столбами с воротами. Все хозяйственные постройки были практичны, целесообразны, прочны и дешевы. Строения возведены из кирпича и дикого камня, покрыты «бумагой» – картоном, пропитанным маслом и покрытым цементом на вареном масле. Дом, входивший в состав усадебного комплекса, одноэтажный, каменный, построен в первой четверти XIX века. Главный фасад его по центру был выделен широким ризалитом с венчающим его низким фронтоном, украшенным сухариками и большим полуциркульным окном тимпана. Перед главным входом – во всю ширину ризалита крыльцо со ступенями и полотняным навесом в летнее время. С противоположной стороны меж двух ризалитов, расположенных по краям дворового фасада, находилась крытая терраса с перилами. В доме было устроено гипокаустное отопление [27].

Печь размещалась в подвале дома. По воспоминаниям посещавшего дом А. Ермакова, в кабинете располагался камин. Гостиную украшали картины, “лаборатория и кабинет были заняты химической посудой, штативами, весами; в лаборатории был вытяжной шкаф. Вообще же – там было тесно”. По тем же воспоминаниям: по площади “лаборатория и кабинет почти равны, кабинет немного больше. Примерно около 4х4,5 метра, а по этим размерам можно представить величину и остальных комнат”. Напротив входа в дом стояли солнечные часы как раз посреди просторного двора, часть которого была занята клумбами. Рядом с домом – сад с цветниками, скамейками и беседкой. В саду произрастало множество экзотических растений, и располагался он с северной стороны на склоне оврага. Здесь же был небольшой лесопитомник. Во втором усадебном корпусе размещалась химическая лаборатория Л.Н. Шишкова. Неподалеку находилась конюшня, рига, сушильня и другие хозяйственные постройки. С запада усадьба была ограничена двумя прудами, у которых столя второй сахарный завод. Построенный Н.П. Шишковым в 1830 году. С южной стороны – небольшой парк, а с северной – сад. К востоку от въездных усадебных ворот, через дорогу, находится храм Знамения Пресвятой Богородицы…» [28]

В своей химической лаборатории Л.Н. Шишков занимался изучением свойств молока [29].

В 1868 г. на 1-м съезде русских естествоиспытателей и врачей, при активном участии Шишкова, было создано Русское химическое общество, где он стал постоянным членом правления и разработал его устав. В 1891 г. избран почетным членом Московского общества сельского хозяйства. Он также являлся членом Русского технического общества, оборудовав лабораторию, где проводились анализы почв, удобрений, сельскохозяйственных продуктов.

В 1888 г. стал предводителем дворянства Данковского уезда Рязанской губернии, с 1899 г. – членом Французской академии наук.

Похоронен Леон Николаевич в семейном некрополе у алтарной стены Знаменской церкви села Спешнево. После кончины Л.Н. Шишкова была учреждена международная премия его имени за выдающиеся работы в области исследований белковых веществ, молока, гремучей ртути. Премия была присуждена дважды: в 1912 г. – Г.А. Тамману (Германия) и в 1916 г. – В.С. Гулевичу (Россия).

Дети Шишковых стали достойными наследниками своих предков. Среди них стоит упомянуть сына Николая Леоновича Шишкова (1868–1931). С 1915 г. – симбирский вице-губернатор, почетный член Симбирского отделения Попечительства о материнстве и младенчестве, председатель совета Братства святой равноапостольной Марии Магдалины при Мариинской гимназии, почетный член Симбирского общества сельского хозяйства, член Симбирского добровольческого пожарного общества. С начала 1917 г.– последний Олонецкий вице-губернатор, был отстранен от должности согласно указу Временного правительства от 5 марта 1917 г. В 1930 г. арестован по обвинению в антисоветской агитации и шпионаже и расстрелян в январе 1931 г.

 

 

Выделим основной круг вопросов, который обсуждался в письмах святителя к Шишковым:

·                 Духовное руководство

·                 Семейные обязанности

·                 Молитва в жизни мирского человека

·                 Советы по ведению хозяйства

·                 Рукоделие

·                 Духовное чтение

·                 Затвор святителя

·                 Наука и религия

·                 Советы Феофана Затворника по составлению акафистов

·                 Вопрос о переводе богослужебных текстов

·                 Учение Л.Н. Толстого

·                 Лжеучение Пашкова

 

 

Духовное руководство

По мнению святителя Феофана, как в обычной жизни необходим наставник, учитель, тем более – в жизни духовной. И Шишковы становятся его многолетними близкими чадами, которые стараются следовать его советам во всех областях своей жизни.

Обращает на себя внимание, насколько подробно и обстоятельно святитель отвечал на каждый вопрос. В одном из писем он отмечал: «Я шел по вашему письму, строка за строкою, – и, кажется, что ничего не оставил, о чем приходила мысль сказать либо вам. Разве не разобрал чего?» [30] В письмах  в первую очередь обсуждались вопросы духовной жизни – о молитве, о внутренней жизни, о ревности и Богоугождении.

Вот только один ответ святителя на письмо Л.Н. Шишкова: «Пишете, что вы желали бы вести с кем-либо беседу о жизни по Богу. Если вам не скучно будет, я с удовольствием готов удовлетворять вашу потребность. То правда, что без совета трудновато, но и не все дело в совете. Бог зачинает жизнь, Бог и руководит в ней. К Нему надо потому прибегнуть и прибегать всегда и от Него ждать решения. Уже как Он решит и как решение Его дойдет до сердца, этого не разберешь, но то несомненно, что всякое дело, Ему угодное, от Него возбуждается и Им приводится в совершение. “Без Мене не можете творити ничесоже”, – говорит Господь (Ин. 15, 5). И так это и бывает. И никто из угождающих Ему сам собою угодного Ему не творит. Отношения наши к Богу все знаменуются молитвою. Все дело стало быть в молитве. На нее и налегайте.

Молитва не то одно, чтоб стоять на молитве. Держать ум и сердце обращенными к Богу и устремленными – есть уже молитва, в каком бы положении кто ни был. Правило молитвенное – своим чередом, а это молитвенное состояние – своим. Путь к нему – навыкновение всегда памятовать о Боге и о последнем часе, с судом вслед за ним. Вот наладьтесь так, и все пойдет добре. Это будет: внутри всякий шаг Богу посвящать. А шаги по заповедям направлять надо. Заповеди же весте. Вот и все! Каждый случай можно подвесть под заповедь и внутренне посвятить Богу свое в Нем действование. Так будет вся жизнь посвящаться Богу. Еще же что требуется? Ничего. Видите, как просто. Ревность о спасении у вас есть. Она знаменуется заботою, вами выражаемою. Это значит, что жизнь духовная в вас теплится. Следует вам ее поддерживать, поддерживая ревность и разжигая ее. Когда будет ревнование, будет жизнь, а жизнь никогда не стоит на одном, следовательно будет и преуспевание. Но замечать его нельзя, как не замечается рост детей, кои всегда на глазах.

Ревнование сие есть плод благодати. Господь призвал вас. Сие всегда исповедуйте с полным благодарением. Если призвал, то не бросит, только сами не отшатывайтесь от Него. Ибо не все от Господа, а есть часть и от нас. Что же от нас? Всеусильное действование в угождение Богу. Оно и будет, пока будет ревнование. Когда есть ревнование, оно свидетельствуется заботою о спасении жаркою. Надо бегать всячески охлаждения. Охлаждение бывает вот как: начинается забвением. Забываются благодеяния Божии, и Сам Бог, и свое в Нем спасение, опасность быть без Бога, и память смертная отходит, – словом закрывается вся духовная область. Это и от врага бывает, и от рассеяния мыслей делами, заботами, многим обращением с людьми. Когда все это забыто бывает, охлаждается сердце и сочувствие его к духовному пресекается, вот и нечувствие. А когда оно бывает, вместе с ним происходят и движение нерадения и беспечности. Вследствие сего духовные занятия отлагаются на время, а там и совсем оставляются. И пошла старая – и беспечная, и нерадивая жизнь, в Богозабвении, в собственное лишь угождение. Хотя при этом безалаберного и ничего не будет, но и Божияго не ищи. Пустая жизнь!

Если не хотите в сию попасть пропасть, то берегитесь первого шага – забвения. Потому ходите всегда, в памятях Божиих, то есть, о Боге и Божиих вещах. Это будет поддерживать сочувствие к ним, а от того и другого постоянно будет теплиться ревнование. И се жизнь! Благослови вас, Господи! Надеюсь хорошо, что чрез отдание своего хозяйства на аренду, вы избавитесь от хлопот. Больше имеете времени Богу посвящать думы свои. Помолитесь, почитаете. Далее что? Надо делать что-нибудь. Лучшее дело благотворение. Если есть что у вас заведенное в этом роде, занимайтесь тем каждый день, Господа ради, а не фонфаронства, или знай наших. Если еще остается время, рукоделие можно какое-либо придумать – не развлекающее. Вы занимаетесь химиею. Не хлопотно ли? Как вы привыкли уже, то может быть это занятие сручнее вам. Но, думается, что оно должно слишком развлекать. Испытайте это занятие сею пробою, т.е., не развлекает ли слишком? Если да, а между тем нужды в нем не имеется, то можно другое что избрать. Это сами смотрите.

Сношения с другими. Как без них? Но, думается, что все от жизни Божией отвлекающее и в сем отношении надо устранить, елико возможно. Но на вас долг лежит исполнить слово пророка: “научу беззаконныя путем Твоим и нечестивыя к Тебе обратятся...” Бог обратил вас, желая вас спасти; вы, приемля спасение, должны из благодарности других спасать, кои там еще гибнут, где вы погибали. Ваше слово сильнее всякого другого» [31].

Характерно, что для объяснений явлений духовной жизни святитель очень часто прибегал к тем сравнениям и образам, которые были понятны его адресату. О том, как Господь вселяется в сердце человека, Леону Николаевичу святитель объясняет с помощью следующего образа: «Бог везде есть и коль скоро находит сердце, непротивлящееся Ему, входит в него и обвеселяет его. Оно и радуется и, к Нему прилепляясь, отстать от Него не хочет. Вообразите себе шар пустой. Воздух там сперт и испортился. Если просверлить маленькую дырочку, то внешний воздух свежий, понемногу втесняясь внутрь, вытеснит прежний – попорченный. Если б дать шару чувство, он непременно отозвался бы: “ах, как мне теперь хорошо!” Тоже и с нами. Сердце заткнутое эгоизмом, портится внутри, и дурно-дурно бывает. Обращаемся к Господу, дырочка в нем просверливается трудами по новой жизни, внутреннее нечистое выходит, на место же его входит другое – чистое. Это Божеская духовная стихия – Сам Господь. Чувствуя это, сердце радуется радостью жизни, почерпаемой от Господа. Господь именуется Посетителем душ. Когда посетит, душа играет» [32].

О самых распространенных духовных язвах святитель пишет настолько образно и ярко, что это позволяет острее почувствовать грех и постараться его как можно скорее исправить: «Язык?! Нет зловреднее вещи под небесем. Желательно бы так устроить, чтоб за каждую с его стороны непозволительность что-нибудь его укалывало (хоть бы булавка). Тогда бы он посмирнее был, а то как машинка, что песенки поет, как завели и пустили, и пошла тилиликать» [33].

В письмах святителя иногда содержатся укоры в неисправлении и даже обещание дать эпитимию: «За пресечение чтений из святого Писания вам следует епитимию. Но ее можно отложить, принимая во внимание ваше желание исправиться. Ведь не нужно много читать. Довольно (для вас) прочитывать то, что положено в св. Церкви, т.е. Евангелие и Апостол на каждый день. Чтение этого возьмет не более пяти минут. Столько же возьмет, если пожелаете обдумать что-либо из прочитанного или заучить какой текст. В синодальных лавках продается Новый Завет, с указанием чтений на каждый день. Есть маленького формата. Достаньте. Желаю вам всего хорошего» [34].

 

Семейные обязанности

Основное служение мирского человека – в семье, это служение своим ближним: «Вы семьяне. Вам нельзя не хлопотать о житейском. Это и не запрещено; напротив, повелено трудиться, чтоб иметь содержание и другим помогать. Надо только не томить себя заботою и, работая, всю надежду возложить на Бога, и все, что даст Бог излишнего, возвращать то Ему, чрез бедных, как оброк господский. Ведь спасаться не мудрено. Глаза только надо и энергию. Дело все просто. Мыслию с Богом будь и телом твори дела, кои лежат на тебе по заповеди. Вот и все! Много ли это?» [35]

Анисии Андреевне святитель писал: «Жена, мать, хозяйка, – это ваши владения. Министры ваши: голова, да руки с ногами и душа с силами. Кодексы законов – заповеди Евангелия. Смотрите построже за своими министрами; а то они всегда готовы воспользоваться оплошностью предержащего, и все потянуть в свою лишь пользу, а не на общее добро» [36].

Во время болезни Анисья Андреевна спрашивала о возможности поступления в монастырь, на что святитель ответил: «В монастырь зачем? Умирать надо на своем посту. Ваш пост – в семействе. Тут и умирать вам. Свои дела справляйте как следует, – вот и все!» [37] И в другом письме: «И вы в монастырь. Вам теперь нет дороги туда. Дома устрояйте монастырь. Вам это очень можно. Ведь и супруг ваш с монашескими задатками. Теперь его поглощают соли, кислоты, газы и проч. Эта часть ничего не дает: слишком земна. Но беспредельная Премудрость Божия, все мерою, весом и числом устроившая, тут осязательнее для очей даже телесных. Он себе пусть в стихиях с Богом беседует, а вы – в молитве и благотворениях пребывайте. И добре будет тещи жизнь ваша» [38].

 

Молитва в жизни мирского человека

Не смотря на необходимые заботы о хозяйстве, которые занимают много времени, и в семейном кругу мирской человек должен иметь постоянное молитвенное правило, ибо, по мнению святителя, «дело молитвы не безмолвников только есть дело, а всех христиан, – и это до самых высших ее степеней. Все степени молитвы Божие суть дело» [39].

К молитве нельзя подходить формально, ведь любая молитва – это беседа с Богом. Молитва всегда должна быть искренней и благоговейной, и памятование о Боге может быть непрестанным даже у мирского человека, обремененного многоразличными заботами: «Когда дела не позволяют вполне совершать молитвенное правило, то совершайте его сокращенно. А спешить никогда не должно. Бог всюду есть. Скажите Ему утром благодарение и испросите благословение своими словами, несколько поклонов и довольно! К Богу никогда не обращайтесь кое-как. А всегда с великим благоговением. Не нужны Ему ни наши поклоны, ни наши многословные молитвы. Вопль из сердца краткий и сильный, вот что доходно! А это можно походя делать. А, следовательно, и молиться непрестанно. О сем и заботьтесь и сюда все направляйте. У святого Епифания спрашивали: как нам править часы? Часы?! Для молитвы нет часов особых: она должна быть всечасна и всеминутна. У св. Василия Великого спрашивали: как непрестанно молиться? Он отвечал: имей в сердце молитвенное расположение и будешь непрестанно молиться. Руками работай, а ум к Богу возноси. Апостолы всю землю обошли, сколько трудов?! А между тем непрестанно молились. И заповедь эту они написали. Дух веры, упования и преданности в волю Божию, – вот что надо возгревать в сердце. Заучите молитвы, какие читаете, и читайте их на память с пониманием и чувством. Тут же и от себя вставляйте молитву свою; чем меньше зависеть от книжки, тем лучше. Заучите несколько псалмов и когда идете куда, или другое что делаете, а голова не занята, читайте их. Се беседа с Богом» [40].

Святитель не раз советует «быть госпожой правила, а не его рабой», то есть относиться к молитвенному правилу с ответственностью, но и с внутренней свободой: «Всячески избегать надо формальности и механизма в молитве. Пусть это всякой раз будет делом обдуманного свободного решения и совершать его с сознанием и чувством, а не кое-как. На случай надо уметь сокращать правило. Мало ли в семейной жизни случайностей? Можно, например, утром и вечером, когда нет времени, прочитать на память только молитвы утренние и на сон грядущим. Можно даже и их не все читать, а по нескольку. Можно совсем ничего не читать, а положить несколько поклонов, но с истинною сердечною молитвою. С правилом должно обращаться с полною свободою. Будьте госпожа правила, а не раба. Раба же только Божия, обязанная все минуты жизни своей посвящать на угождение Ему» [41].

Многозаботливость может привести к ослаблению духовной жизни, особенно в том случае, когда связана с обмирщением интересов и попечений человека: «Самая большая опасность от неустанных хлопот есть подавление религиозных чувств. Кажется, вы это испытываете. И очень жаль; совсем охладеть, как вы боитесь, очень можно. Но это не от природы житейских дел, а от нашей оплошности, по которой попускаем себе погрязнуть: и мыслями, и чувствами, и желаниями, и заботами в одно житейское. А ведь этого может и не быть. Начинайте все с молитвою, продолжайте с упованием, кончайте благодарением. Всякое дело и будет окутано Божеским одеянием, а не выбьет Бога из души. Затем, переходя от дела к делу, на переходе выгоняйте из души все житейское, и будьте с Богом вниманием и чувством или повторяйте какой-либо стишок из псалмов. Заглохнутие молитвы очень прискорбное дело. Всякий раз, как оно ощущается, не оставляйте сего без внимания. Берите книгу о молитве и читайте углубляясь. Понемножку и оживет молитвенное к Богу восхождение. Заботу о сем помните и Господа молите, чтобы Он не лишил вас молитвенных утешений. Ничего в человеческих делах без труда не достигается. Духовные же делания требуют напряженнейшего труда и притом непрерывного» [42].

Многозаботливость опасна тем, что человек привыкает успехи своего дела приписывать исключительно себе, это развивает гордость и высокомерие и отдаляет от Бога: «Многозаботливость грешна тем, что все хочет сама устроить и добыть без Бога, – тем, что после того научает опираться надеждою на добытое и на прочие способы свои исключительно без Божия промышления, а чрез то и другое настраивает житейския блага почитать главною целию и настоящую жизнь конечною, не простирая помышлений о будущей жизни. Видите, какой дух богоборный движется в этой многозаботливости! Возьмите же из сего побуждение к тому, чтоб бороться с сим злом, как вы боролись бы, если б враг подошедши внушал вам душегубство. Если не станете бороться, забота совсем вас съест, а станете бороться, она отойдет как и всякая другая немочь душевная, когда с нею борются. Как бороться? Начинайте и научитесь. Начните прежде всего молитву очищать от сей заботы, а потом очистите и все дела свои, так что и дела будут у вас идти своим чередом, и заботы притом не будет. Как молитву очищать от заботы? Как только придет забота во время молитвы, гоните ее; опять придет, опять гоните. И так всегда. Никогда не держите заботы при молитве, как только сознаете, что она пришла. В этом борьба! И увидите плод. Еще пред молитвою положите не поддаваться заботе, если придет во время молитвы, и оградите сим, утвердите такое намерение разными помышлениями. Увидите плод, только рук не опускайте, а боритесь!» [43]

Важным средством возгревания молитвы является непрестанное памятование о Господе, выполняя многочисленные работы по хозяйству делать их как бы пред лицем Самого Господа: «Вы жалуетесь на хлопоты, развлекающие и не дающие помнить о Господе. Попробуйте так понять все дела свои по хозяйству и по другим отношениям, как бы они прямо от Самого Господа были вам назначаемы; не вообще только, а частно всякое дело таковым понять. Тогда, приступая к делу и совершая его, можно содержать в мысли и то, что вам следует исполнить его, как было бы приятно Господу. Чрез это при делании мысль будет с Господом. Если в конце, сознав помощь Божию, возблагодарите Господа, то вот и в конце Господь. Если затем, в том же порядке исполните второе – третие и так далее до конца дня; то вот вы весь день с мыслию о Господе. А это ведь и есть то, что требуется, то есть ходить в присутствии Божием. Отсюда будет чувство к Господу, чувство страха, благоговеинства, преданности, благодарения. Чувства и есть молитвы без слов» [44].

Особая сложность сохранить молитву была у Леона Николаевича, занятого научной деятельностью, которая требовала постоянного внимания и сосредоточенности. Для сохранения и возгревания молитвенного духа святитель советует ученому: «Ваши ученые занятия, говорите, и отвлекают от молитвы и охлаждают ее. Это в порядке вещей. Все душевные занятия такого рода и предприятия деловые всех родов, и научная кропотня, и художнические работы - все такого же свойства. А о тех, кои еще ниже, о них и говорить нечего. Есть один способ избегать сего, это заниматься всем от лица Божия, по началам открытых Им истин, не позволяя себе никаких наведений, противных им, а напротив, все обращая в подтверждение их. Попробуйте приходить в свою “Лабораторию” с мыслию о Боге, что идете дело рук Его рассмотреть подробнее, чтобы, увидев дело, прославить премудрость Его. В этом настроении будьте во все время занятий. Может быть, в таком случае, думаю, не так много охладится душа» [45]. ()

При внутреннем охлаждении даже краткая молитва, произнесенная искренно и горячо, может вернуть расположение к молитве: «Напоминаете об охлаждении духовном в деле молитвы. Это большой ущерб. Потрудитесь встрепенуться. Хозяйственные дела могут извинять только не долгое стояние на молитве, а оскудение внутренней молитвы извинять не могут. Господу немногое угодно, но хоть немногое, но от сердца. Вознестись умом к Нему и с сокрушением сказать: «Господи помилуй! Господи благослови! Господи помоги!» – есть молитвенный вопль. А если возродится и будет в сердце чувство к Богу, то это будет непрестанная молитва без слов и без стояния на молитве. <…> В молитвенное свое правило вставляйте краткие молитовки св. Златоуста: «Господи, не лиши мене небесных Твоих благ!» и проч. Можете какую-либо из положенных молитв пропустить, а эти проговорить по 3, 5 и 10 раз. Как душа лежит. Можно ими иной раз и все правило заместить. Хорошо и днем прочитывать их между делом. Обдумать их надо и прочувствовать. И тогда они будут, как рычаг»[46].

 

Советы по ведению хозяйства

У Л.Н. Шишкова было несколько заводов – сахарный и винокуренный. По вопросам технологии этих производств у него вышло несколько работ [47]. В 1874 г. Леон Николаевич обратился за советом к святителю Феофану о своих заводах. Святитель из своего вышенского затвора советует ему продать винокуренный завод как источник всякого зла и погибели для душ: «Вопрос о заводе не умею решить. На все житейские дела – одно решение, чтоб прилаживать их к единому на потребу, а не в ущерб ему вести их. Думается мне, что винокуренный завод лучше сбыть с рук. Водка много зла творит. Как бы часть ответственности не пала и на производителей ее?! И бросьте! Что вместо его? Крахмальный всячески лучше будет» [48].

 

Рукоделие

В вышенском затворе святитель в начале 70-х годов обустроил домовый храм, освященный в честь Богоявления Господня, где в полном уединении затворник совершал богослужения.

Анисия Андреевна, по собственному тщанию и по благословению святителя вышила воздухи для литургического комплекта и пелену, на которой на престоле лежал крест со святыми мощами, ибо, по словам святителя, у нее «золотые ручки»[49]. Из писем святителя мы узнаем точные мерки для богослужебных предметов, что очень важно для воссоздания современной обстановки в кельях святителя в современной Вышенской обители.

В одном из писем к Леону Николаевичу святитель Феофан просит сделать его жену воздухи, «воздушные, легонькие»: «Супруга ваша предлагает потрудиться – сработать что-либо для церкви. Очень благодарен. Если усердие к сему еще не погасло, сработайте воздухи – самые воздушные, легонькие. Диаметр моего потира – чаши два вершка [50] три осьмых. Такую и сделайте верхушку. Та же конечно мера и для покрова на дискосе. Большой покров длины три четверти, а ширины меньше соразмерно, но не умею сказать как. Я думаю хорошо будет две четверти с вершком или полтора вершка. Только, пожалуйста, повоздушнее» [51].

По получении работы благодарит Анисию Андреевну: «Получил воздухи. Очень хороши. Благодарствую» [52].

Через какое-то время, отвечая на усердие Анисии Андреевны, святитель просит ее вышить и пелену: «Но если бы и оказался таким, не нахожу что указать вам сработать для моей церковки, как ни восхищаюсь вашею работою: и по законченности отделки и по изяществу ее. Да и довольно для меня вашей работы: трое воздухов прекрасных. К тому же совсем нет других вещей около престола и жертвенника и вообще при служении, к которым бы шла вышивательная работа. Разве вот что! На престоле у меня лежит крест со свв. мощами, под ним малая пелена, которая уже потерлась. Так прошу сработать и вышивкою украсить такую пелену: величина поларшина квадрат, с подкладкою и позументиками или бахромкою» [53].

По получении работы святитель также остался очень доволен: «Получил превосходную вами сработанную пелену и уже определил ее к делу. Теперь ваших трудов пеленою прикрывается верхняя часть престола, и прекрасные воздухи служат при священных сосудах. Благослови вас Господи!» [54].

Анисья Андреевна передала святителю и ковер, который он также положил в своей небольшой церквице: «Получил посланный вами ковер, ваших рук великолепное дело. Благодарствую. Ему место в моей церковке дано будет» [55].

Святитель Феофан в вышенском затворе также занимался рукоделием. В одном из Л.Н. Шишкову он передает две книгорезки, выточенные собственноручно на токарном станке, отмечая: «Книги делать трудновато, а книгорезки (точить на токарном станке) очень легко. Вот и собираюсь первое заменить вторым» [56].

 

Духовное чтение

В письмах к супругам Шишковым святитель Феофан упоминает духовную литературу, которую он советует прочитать. Среди авторов – Исаак Сирин, Иоанн Лествичник, Ефрем Сирин, Авва Дорофей, Варсануфий и Иоанн, преп. Исихий, «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Алфавитный патерик» и др. [57].

Святитель также отправляет свои книги, делая при этом важные ремарки: «Посылаю вам 5-й том “Добротолюбия”. Если потрудитесь прочитать, увидите не только то, что бывает на последних степенях христианского строгого жития, но и то, как того достигнуть. Тут есть изображения всего пути к Богу, написанные лицами и ранга высокого и жизни отрешенной и совершенной. Что из сего к вам при житейских порядках приложимо, сами увидите. Только не думайте, что ничего нет приложимого. Ибо цель у всех христиан одна – быть в живом единении с Богом. И все такие единое составляют тело и вне сего тела нет людей живых духом. И всем один труд сей: победить страсти и стать чистыми, житейски ли кто живет, или удалившись от житейских порядков» [58]. И в другом письме: «Вы получили “Добротолюбие”. – Добре! Потрудитесь вникнуть наипаче в то, что извлечено из св. Макария Египетского, а отчасти Марка Подвижника. Да и везде там рассеяны указания отеческие на дело – главное» [59].

Также: «Святоотеческие наставления о молитве и трезвении или внимании в сердце к Богу и истолкование молитвы Господней словами святых отцев» (М., 1881), отмечая, что эта книга «понемножку может настраивать душу на настоящую молитву» [60]; «Евангельская история о Боге Сыне, воплотившемся нашего ради спасения, в последовательном порядке изложенная словами св. Евангелистов в указанием оснований, почему именно такой, а не другой избран порядок последования евангельских событий одних за другими» (М., 1885) [61]; «Невидимая брань: Блаженной памяти старца Никодима Святогорца» (М., 1886), отмечая, что «хоть это заглавие пахнет монашеством; но вы встретите здесь все почти так представленным, что от советов сих никому отказываться не следует. Желаю вам назидания от духа Афонской Св. Горы, движущегося в книге сей» [62]

В 1891 г. вышло сразу несколько книг святителя, которые он отправляет своим многолетним корреспондентам: «Начертание христианского вероучения» (М., 1891); «Письма о христианской жизни» (М., 1891); «Душа и ангел не тело, а дух» (Против брошюр: «Слово о смерти и прибавление к сему слову») (М., 1891); «Митерикон: Собр. наставлений аввы Исайи всечестной инокине Феодоре» (М., 1891), отмечая: «Если придет охота читать, начинайте с последней – “Митерикон”, это собрание наставлений монахиням и отчасти изреченных свв. старцами. Затем обратите внимание на “Душа и ангел не тело”. Это (духовный) револьвер – игрушечка. Что ни страница, то выстрел. Можете поупражняться в стрелянии и навыкнуть стрелять» [63].

В 1892 г. отправляет книгу «Древние иноческие уставы пр. Пахомия Великого, св. Василия Великого, пр. Иоанна Кассиана и пр. Венедикта» (М., 1892), со следующим пояснением: «Тут и мирянам можно многим попользоваться, именно там, где идет дело о внутренней жизни, которая везде одинакова, несмотря на разность внешних порядков жизни. Но и то, что не приложимо к житейским людям, не бесполезно просмотреть, удостоверясь, что в общем и наша иноческая жизнь такая же, как была заведена и ведена издревле. А этого и довольно для успокоения при виде некоторых в иных местах отступлений от древнего в частностях. Теория ведь и везде выше исполнения ее на деле» [64].

 

Затвор святителя

По сохранившимся письмам можно предположить, что Леон Николаевич не виделся лично со святителем, а был знаком с ним только по переписке.

В конце декабря 1876 г. святитель пишет ему о возможности приезда на Вышу: «Собираетесь поговеть и будто хотели бы на Вышу приехать. Хорошо это? Мне думается, что, приехавши на новое место, вы только кругом будете посматривать, удовлетворяя любопытство, а о говении и о том, чего ради оно предпринимается, совсем забудете. Говейте там, где вас ничто не может развлекать. На Вышу не зачем. Хотите, верно, с моей святынею повидаться. Увы! как срамна и отвратительна моя святыня, и вам гораздо лучше никогда не видать ее и не заботиться увидеть. Если не увидите, а будете только вести письменную беседу, что-нибудь и дельное проявится в моих словах, и вы тому последуя, пользу получите. Так вот пользы ради вашей не хотите видеться со мною» [65].

И в другом письме святитель подтверждает, что, даже приехав на Вышу, Шишковы не смогут встретиться с ним, так как он не сможет прервать своего затвора: «Вы <…> собираетесь на Вышу. Добре! Наша обитель не худа. Матерь Божия да утешит вас за труд посещения Ее обители. Но я боюсь, не обманулись бы вы в некотором ожидании. Скажу прямо, не думаете ли вы меня видеть? Меня видеть никому не полезно. Потому я наотрез всем отказываю, хотя иногда бывает это очень горько. Горько будет и вам отказать. А все-таки я откажу вам. Пиша это, я никак не стесняю вашего действования. Но одно имею в виду, предупредить вас от допущения ожиданий, которым нельзя исполниться» [66].

 

Наука и религия

В письмах к выдающемуся химику не раз обсуждается вопрос о соотношении науки и религии в жизни человека, о православном отношении к науке и др. Уже в наше время обстоятельный труд по этому вопросу на основе творений святителя составил игумен Феофан (Крюков) [67]. Характерно, что последняя глава книги называется «наука из наук – наука о спасении» [68], именно эту науку святитель считал самой главной и основной в жизни любого человека.

Любая наука свидетельствует о величии Творца: «И химия есть часть книги Божией – в природе. И тут нельзя не видеть Бога – Премудрейшего и Непостижимейшего» [69].

И человеку, даже с самыми совершенными знаниями, никогда не удастся до конца прознать всю глубину замысла Творца: «мы о материальном мире менее знаем, нежели о духовном. И не дает Бог и не даст, потому что это не нужно для нас. Мы всегда останемся в сем отношении на поверхности. Владение стихиями и силами, действующими на земле, будет расширяться; но это не ведение, а только уменье пользоваться тем, что открывается само собою. Суть дела навсегда сокрыта для нас» [70].

Наука ограничена в сфере своих познаний, полноту и глубину которых может дать только истинная глубокая вера: «Поворотите с земли на небо и легко вашей фаворитке – химии; а то она уткнула нос в землю и роется в ней, как некая тварь пятачком своим» [71].

Наука не может господствовать над человеком и его душой. Для этого необходимо понимать ее границы и границы познания человека: «Наука не самостоятельная госпожа. В моду вошло выставлять науку, как царственную некую особу. Особа эта – мечта. Ни одной у нас науки нет, которая установилась бы прочно в своих началах. Кое-что добыто по всем наукам. Но все это не таково, чтоб давать право ссылаться на науку, как на авторитет решающий. Науки нет, а есть научники, которые вертят наукою как хотят. Есть следовательно только догадки и наведения научников. Это тоже, что прежде говорилось: разум того требует. Как разум плохо себя зарекомендовал в истории человеческих мудрований, то бросили так выражаться, а стали ставить вместо его науку – нечто безличное. Пред женщинами ныне преклоняются. И науку выставили как какую красавицу, делают перед нею книксен [72]. Из сего можете вывести, что и ваша наука тоже ваши соображения. И вы можете господственно относиться к ней и выдрессировать ее, как вашей душе угодно. Есть в ней кое-что установившееся; но то – внешние формы, суть же дела не дается. Тут ваша свобода и вместе сторона, куда может быть введен религиозный элемент, и законно и в интересах самой науки. Извольте так настроить свою науку и будет добре. Тогда и за наукою будете молиться» [73].

Святитель давал подробные советы о том, как во время занятия наукой не потерять молитвенное настроение: «Немало жалею, что ваши занятия отвлекают вас от молитвенного настроения. Этим погашается духовная жизнь, но она то и есть настоящая жизнь. Вы добре делаете, что боретесь с сим удобообстоятельным (обстоятельствами навязываемым) грехом. И продолжайте. И болезнование сердца о том изъявляйте Господу в молитве, прося Его, чтоб и занятия шли своим чередом, и молитвенный дух не отходил. Поможет Господь. Но надо и самим приложить некий труд в этом роде. Потрудитесь узревать следы Божии в тех явлениях, кои изучаете, и, узревши, исповедуйте то Господу и мысленно к Нему возноситесь в продолжение самого труда вашего. Тогда занятия ваши будут походить немного на чтение духовной книги. Еще вот что: приобретите навык трудить научными занятиями голову только в определенные часы; по окончании же их, все из головы вон и оставайтесь с одним Господом; землям же, солям и кислотам не позволяйте лезть в голову. Навык такой придет, но надо потрудиться умно. Это же пойдет и к недопущению до расстройства здоровья. Для последнего дела каждый день не отложно гуляйте на свежем воздухе: или у себя в саду, или за городом. Извольте послушание оказать прописанному и увидите, как добре будет. Только не поблажайте и прогоните – нельзя! Ваша склонность к определенным занятиям – дар Божий. Но Бог ничего не дает, что бы само по себе отклоняло от Него, а все, чтоб к Нему приводило. Таков и ваш дар. Если действование по дару отклоняет от Бога, не Бог виновен, давший дар, а человек не право по нему действующий» [74].

Вместе с тем – «научность всякая есть холодило. Не исключается из сего даже и богословская наука, хотя тут предмет, холодя образом трактования предмета, самым предметом может иной раз и невзначай падать на сердце. Научность душевного свойства, а молитва духовного. Потому они не в ладах. А про житейские дела и говорить нечего, особенно у кого по несчастию заботливый нрав» [75].

Когда же Леон Николаевич решил оставить занятия наукой и заняться хозяйством, то святитель Феофан искренно поддержал это решение: «”Научное бросаете”. Распрекрасно. Для духовного дела, оно как вода для огня. И еще лучше будет, если никогда к нему, никогда более не будете ворочаться» [76].

 

Советы Феофана Затворника по составлению акафистов

По замечанию современного исследователя акафистов иерея Феодора Людоговского, в наши дни «жанр акафиста переживает очередной расцвет» [77], что объясняет актуальность обращения к духовному опыту святителя Феофана.

Отношение к созданию новых акафистов всегда отличалось некоторой сдержанностью. Святитель Филарет Московский не был сторонником составления новых акафистов, объясняя это необходимость «поревновать» о благолепном чтении и пении церковных служб, вместо того чтобы расширять богослужение акафистами, «произвольно вновь составляемых из множества неопределенных, изысканных хвалебных выражений, мало способных вразумлять и назидать читающего или слышащего» [78].

Митрополит Антоний (Храповицкий) считал, что «высоким достоинством» отличаются только акафисты Христу, Богородице и некоторые другие, остальные «представляют собой повторение бессодержательных ублажений, часто касаются нужд мирского житейского характера и в довершение всего являются почти дословным и часто неосмысленным повторением один другого» [79].

Святитель Феофан Затворник, по мнению известного дореволюционного исследователя акафистов профессора Казанской духовной академии Алексея Васильевича Попова, напротив, «составителей акафистов поощрял, ободрял в их трудах, давал им указания и советы» [80].

Практические вопросы, связанные с составлением акафистов, с особенностями их написания, святитель Феофан обсуждал в переписке с Анисией Андреевной Шишковой.

Первоначально святитель отметил у своего адресата дар к написанию молитвословий: «Не придет ли вам охота составлять молитвы на всякую житейскую потребу и на всякую духовную потребность? Если придет, потрудитесь. Это будет великое благодеяние для благочестивых» [81].

И в следующем письме: «Я мимоходом помянул о писании молитв. И если у вас душа лежит больше к акафистам, то и трудитесь над ними. Однако ж попробуйте слагать и молитвы. Тут больше свободы духу. Определенная форма внешняя не стесняет. Вы спрашиваете: какие молитвы? По поводу всех разнообразных обстоятельствах жизни: и духовной и семейной и гражданской. Дитя родилось, дитя заболело, умерло. Дитя хорошие подает надежды. Вдова, над могилою мужа, – одна или с детьми, после него оставленными. Молитва бедного. Молитва обиженного, теснимого и не находящего исхода. Молитва приходящего в сокрушение после нехорошей жизни. Решающегося работать Господу искушаемого внутри. Врагами невидимыми тревожимого, и подобные. Входите в чувства таких лиц, и сердце скажет вам, что воззвать к Богу!» [82]

В другом письме советовал А.А. Шишковой: «Вы писали, что делаете выборку из канонов Божией Матери. Просмотрите также и службы на праздники, в честь чудотворных икон. Там найдете указание песнопений и воззваний к Божией Матери» [83].

О молитвах, составленных А.А. Шишковой, нам ничего не известно, однако сохранились сведения о ней как об авторе акафистов. По благословению святителя Феофана и благодаря его деятельным советам она составила акафист свт. бессеребреникам и чудотворцам Косме и Дамиану, который «издревле при служении» читался перед чудотворным образом в Троекуровской общине [84], акафист Владимирской иконе Божией Матери [85], акафист иконе Божией Матери «Боголюбской» [86], св. благоверному князю Владимирскому Георгию [87], священномученику Игнатию Богоносцу [88], иконе Божией Матери «Козельщанской» [89].

В канун 700-летия со дня рождения св. князя Георгия, Владимирского чудотворца, которое особенно широко отмечалось в 1889 г. во Владимире и Нижнем Новгороде, А.А. Шишкова работала над составлением акафиста св. князю Георгию.

В письмах святителя подробно излагаются правила составления акафистов: «Благослови Господи труд ваш! Вы правду говорите, что в акафисте должна последовательно светиться вся жизнь славимого святого, равно как и в каноне ему. Но мне всегда приходит на ум, что форму или образ акафистов следовало бы разнообразить. Инде радуйся, инде хвала тебе, инде хвалим тя, или молимся, прямо молитву и подобное. И на каждое воззвание или целый икос и кондак отрядить, или в каждом икосе и кондаке повторять их подряд, чтоб весь акафист преобразовать в хвалебную и молебную песнь восхваляемому. Сколько у нас новых акафистов, а молитв новых не видно» [90].

Мысль святителя о составлении акафиста как о хвалебной песни прямо перекликается с выводом А.В. Попова, который писал: «Тон акафиста как победной христианской песни – бодрый, приподнятый, праздничный, торжественный. Как песнь, проникнутая тоном бодрости и радости, акафист привлекателен для всякой молитвенно-настроенной души, особенно души унылой, мятущейся, скорбящей. В испорченную грехом и удушливую от уныния атмосферу души христианина акафист вносит чистую струю здоровой свежести и благоухания святости. Волнуя сердце христианина строем высших чувств, он ободряет его, окрыляет, располагает к стремлениям лучшим и высшим» [91].

Рукопись акафиста 19 сентября 1888 г. была передана в Санкт-Петербургский духовно-цензурный комитет советом Православного братства святого благоверного и великого князя Александра Невского. По определению Св. Синода от 14 марта /8 апреля 1889 г. за № 536 акафист был одобрен к печати после внесения необходимых исправлений. Указ был отправлен Санкт-Петербургскому духовно-цензурному комитету 13 апреля 1888 г. за № 1301. В печати акафист вышел в 1889 г. [92].

Представляют значительный интерес конкретные советы святителя Феофана относительно тех мыслей, которые должны быть выражены при прославления святого.

Священномученик Игнатий Богоносец был один из самых почитаемых святых преп. Амвросия Оптинского. Как позднее вспоминала А.А. Шишкова: «При прощании моем с батюшкой необыкновенна впечатлительная была его речь, о св. Игнатии Богоносце; с каким особым горячим чувством, весь сам воодушевленный благодатию Божиею, повествовал он о том, что Господь всегда пребывал в сердце сего святителя-мученика, и имя Иисуса Христа там запечатлелось. “Читала ли ты его жизнь?” – спрашивал дорогой батюшка, и приказал мне взять его послания, для прочтения и руководства. Тут я узнала, что батюшка особенно чтил сего угодника Божия и к нему всегда прибегал с молитвою во все трудные минуты своей жизни» [93].

В акафист священномученику Игнатию Богоносцу Анисия Андреевна желала вставить фразу о том, что после кончины святого на его сердце оказалось написано имя Спасителя. Святитель Феофан советовал: «О том, что имя Господа Иисуса оказалось написанным в сердце сего святителя, древнейшие сказания не упоминают. Св. Димитрий Ростовский не вставил сказания о сем в тексте жизнеописания св. Игнатия; но в конце его особым шрифтом присовокупил: нецыи повествуют, и проч. Так обыкновенно он поступает, когда достоверность каких-либо сказаний сознается им не вполне обоснованною. И в церковной службе св. Игнатия не поминается о сем. Потому, как ни желательно, чтоб было так, не упоминание о сем в акафисте не будет грехом. Взамен того умудритесь раза два-три вставить выражение, что у него в сердце обитал Христос, что он ощущал Его сущим в себе и носил Его в сердце. Для обогащения ума мыслями, кроме жития св. Игнатия в Четь-Минее, прочитайте церковную ему службу в Минее месячной и, если найдете, послания его. Они были изданы отдельно давно уже» [94].

Перед передачей в цензуру А.А. Шишкова отправила акафист святителю Феофану, в котором он «кое-что поправил» и о котором писал в 1892 г., что «акафист очень хорош» [95]. А также советовал: «Житие св. Богоносца не лучше ли по-русски написать? На случай, если б вы вздумали так сделать, прилагаю книжку о мужах апостольских для соображений. Но и так у вас хорошо, если не найдете охоты переделывать» [96].

24 февраля 1893 г. действительный тайный советник П.И. Саломон представил рукопись акафиста в Санкт-Петербургский духовно-цензурный комитет. 4 мая 1893 г. архимандрит Тихон, рассматривавший рукопись, доложил комитету, что акафист «как по содержанию своему, так и по изложению вполне соответствует церковным песнопениям и может быть одобрен для церковно-молитвенного употребления». Акафист был передан в Синод 7 мая 1893 г. за № 572. Святейший Синод 9/14 июня 1893 г. за № 1516 одобрил печатание акафиста после внесения исправлений. Указ был отправлен Санкт-Петербургскому духовно-цензурному комитету 15 июня 1893 г. за № 2659. В печати акафист вышел в 1893 г. [97]

В тексте акафиста имелось два икоса, в которых были переданы четко мысли святителя Феофана и преп. Амвросия Оптинского: «Радуйся, яко Бога выну в сердце своем имел еси» (икос 1); «Слышавше людие вернии твое исповедание, славяху Бога, Траян же, скрежеща зубы своими, паки вопроси тя: «Почто зовешися Богоносец?» Ты же рекл еси: “Яко Бога моего в сердце своем ношу”» (икос 4).

А.А. Шишкова составила также акафист иконе Божией Матери «Козельщанской», которая прославилась в 1881 г. в связи с исцелением графини Марии, дочери графа В.И. Капниста.

Узнав об этом чудесном исцелении, святитель Феофан писал о желании иметь у себя чудотворный образ Божией Матери: «Какая радость! Да будет сие неисчерпаемою радостью для всех искренно-верующих! Или уже и есть. Напишите мне, пожалуйста, в каком положении правая и левая ручка Божией Матери, на чем стоит сосуд, как и где лежит лжица, куда обращено личико Спасителя. Как головка Божией Матери наклонена и глазки куда смотрят, тело Божией Матери, или стан как высоко взят, – в пояс или больше. Напишите все, чтоб можно было нарисовать. Я попрошу об этом одного из наших. Лучше бы, если б был снимок. Графу следовало бы снять фотографию и распространить. Если он этого не сделал, накажите ему, чтобы сделал, хоть чрез его родных и знакомых, если сами не знакомы. Мне очень желательно иметь такую икону» [98].

Получив снимок иконы от А.А. Шишковой, благодарил ее: «Ныне получил посланную вами фотографию чудотворной иконы Божией Матери “Козельщинской”. Премного благодарен.Наперед благодарю и за книжку, со снимками той же иконы, которую имею получить по вашей доброте. Это нам Бог послал против Пашковщины, на посрамление этого пустого мудрования, которое однако ж, как слышу, находит инде доступ» [99].

В 1885 г. в имении князя была основана женская община, преобразованная в 1891 г. в Козельщанский Рождества-Богородичный монастырь.

Именно к этому времени относится письмо, в котором А.А. Шишкова спрашивает благословение святителя на составление акафиста. Святитель Феофан не только одобрил составление акафиста, желая, чтобы «вышел акафист полною нравоучительною книжкою, а между тем читался бы легко и плавно» [100], но и дал подробные рекомендации по его составлению: «Хорошо бы внести краткими, где придется, словами все, касающееся сей иконы. Как она обнаружилась. Какие были чудеса и после первого – начального. <…> Еще хорошо бы воззвания к Божией Матери расположить по духовным нашим потребам: покаянию, борьбе со страстьми и чистоте сердечной, в коей все совершенство духовное. Набрать такого рода воззвания можете из канонов Божией Матери, на повечериях, кои найдете в Осмогласнике – книге покаяний» [101].

Через некоторое время, когда А.А. Шишкова сделала выписки из канонов Божией Матери, святитель советует: «Просмотрите также и службы на праздники, в честь чудотворных икон. Там найдете указание песнопений и воззваний к Божией Матери» [102], отмечая, что «главная забота должна быть, конечно, о том, чтобы всякое воззвание содержало полную мысль, достойную, кратко, ясно и эффектно выраженную» [103].

Акафисты, составленные по благословению святителя Феофана А.А. Шишковой, до сих пор переиздаются и употребляются в православном богослужении и в келейных молитвах.

 

Вопрос о переводе богослужебных текстов

В XIX в. наметилось несколько основных подходов к переводу богослужебных текстов:

1) Перевод богослужебных текстов на русский язык недопустим и несвоевременен.

2) Возможно частичное исправление текстов – грубых опечаток и непонятных мест.

3) Возможен новый перевод богослужения на славянский язык.

4) Возможен новый перевод богослужебных текстов на русский язык.

 

Характерно замечание А.Г. Кравецкого и А.А. Плетневой о смешении акцентов в дискуссии о переводе богослужебных текстов к началу XIX в.: «Если раньше в центре внимания были вопросы текстологии (то есть соответствия славянских богослужебных книг греческому оригиналу, то теперь центральными оказываются проблемы семантики» [104] .

Святитель Феофан «сокрушался о темноте и трудности для понимания богослужебного текста» [105] и был сторонником создания нового перевода богослужебных текстов но только не на русский, а на славянский язык. И в этом смысле его замечания носили не только теоретический, но и практический характер. Знаток древних и современных языков, святитель Феофан создал корпус экзегетических трудов и подготовил новый перевод «Добротолюбия», в котором также выступил новатором. Перевод «Добротолюбия» Паисия Величковского, по словам д.ист.н. Н.Н. Лисового, является калькой, пословным переводом. С другой стороны святитель Феофан при переводе сложного места на русский язык «обсказывает его, используя современный язык и современный понятийный богословский аппарат – независимо от того, что перевод будет не очень похож на язык какого-нибудь аввы VII века» [106], поэтому он «вообще не переводил в привычном для нас смысле. Он создавал свой святоотеческий текст» [107].

Перевод «Добротолюбия», подготовленный Феофаном Затворником, стал выходить в 1877 г., святитель показал себя свободным интерпретатором святоотеческих текстов, его переводы имели «целевой просветительский характер» [108]. Эти принципы во многом определили взгляды святителя Феофана на проблему перевода богослужебных текстов.

Важным для понимания взглядов святителя на проблему перевода является и его полемика в период 1875–1877 гг. о переводе Священного Писания на русский язык. Святитель являлся сторонником перевода библейских текстов не с масоретского текста, а с Септуагинты [109].

О необходимости перевода богослужебных книг святитель пишет в 1887 г. – в преддверии празднования 900-летия крещения Руси. Управляющий Московской Синодальной типографией (1885–1893) Андрей Николаевич Шишков (1821–1909), родной брат Л.Н. Шишкова, через А.А. Шишкову обратился к святителю Феофану с советом по подготовке к юбилею [110]. Сохранились несколько писем А.Н. Шишкова к святителю Феофану 1891 г., в которых он обсуждал подготовку к изданию новой редакции «Чина о исповедании» [111].

В письме к А.А. Шишковой святитель Феофан формулирует целую программу подготовки празднования 900-летия крещения Руси, которое широко отмечались в России, предлагая не ограничиваться только изданием жития Великого князя Владимира и акафиста ему, главное, по мысли святителя, –подготовить перевод богослужебных книг, «влияющий на церковную жизнь». В качестве примера перевода богослужебных книг святитель указывает на переводы канонов, сделанные епископом Августином (Гуляницким) и опубликованные в журнале «Душеполезное чтение» за 1882–1884 гг., отмечая, что перевод сделан «и благоговейно, и понятно». Переводческие принципы, которые были использованы епископом Августином, – упрощение сложных, непривычных для славянского языка синтаксических конструкций (напр., дательного самостоятельного и винительного с инфинитивом), архаичных славянизмов, которые или совсем неизвестны в русском языке, или имеют другое значение, упрощение грамматику церковнославянского языка (например, замена формы двойственного числа множественным, исключение из употребления местоимение «иже» в функции греческого артикля и др.) [112].

Письмо святителя очень обширно и написано искренно, от самого сердца: «Нужда была и есть сказать одно слово по случаю предполагаемого юбилея (900-летия крещения Руси) в следующем году, или не его самого, а того, что готовят для ознаменования его. Такой большой юбилей, и что же в ознаменование его готовится? Жизнь св. Владимира и акафист ему с картинками. И то и другое хорошо: только не соответствует великости торжества. Тут надо что-нибудь на всю церковную жизнь влияющее сделать. И есть вещь такого именно свойства, вещь крайне нужная. Разумею – новый, упрощенный уясненный перевод церковных богослужебных книг. Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская и все нравоучение христианское и все утешения и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг. А между тем большая часть из сих песнопений непонятны совсем. А это лишает наши церковные книги плода, который они могли бы производить и не дает им послужить тем целям, для коих они назначены и имеются. Вследствие чего новый перевод книг богослужебных неотложно необходим. Ныне, завтра, надо же к нему приступить, если не хотим нести укора за эту неисправность и быть причиною вреда, который от сего происходит. Одна из причин, склонивших православных к штунде, есть именно непонятность церковных песнопений. Немчура – пастор, заведший штунду, выбрал несколько песнопений и спрашивает православных будто из любопытства, что говорят сии песни? Те отозвались непониманием. Он сказал: сходите, спросите у священника; но и священник не мог указать смысла. Это очень поколебало православных. И тот немчура потом легко уже сбил их с толку. Подобное же нечто рассказывает некто из своих разговоров с молоканами, которые говорили: “что мы там будем делать в вашей церкви? Дьячек бормочет, ничего не разберешь; да хоть бы и разобрали, ничего не поймешь”. И вы видите, что ни у молокан, ни у штундистов ни одной церковной песни нет, а все новые, часто с пустым содержанием. От чего? От того, что понятны.

Так вот было бы достойное ознаменование юбилея, если б решили к тому времени положить начало новому переводу богослужебных книг. Положат пусть, теперь же положат перевесть все книги заново; а к юбилею приготовят одну какую книгу, например – Осмигласник – Октоих. Перевесть не на русский, а на славянский язык. Опыты уже деланы были. В “Душеполезном чтении”, несколько служб, так переведенных, уже напечатано. И благоговейно и понятно. Так пусть и всю книгу какую-либо переведут.

Передайте, пожалуйста, эти мысли N.N. и убедите его. Нет, что убеждать. Умолите непременно сейчас же начать хлопоты, испросить разрешение у Св. Синода устроить перевод и отпечатать его. Вот было бы с его стороны ознаменование и своего заведывания типографиею. А жизнь св. Владимира с акафистом пошла бы, как десерт и конфеты, трапеза же праздничная была бы книга» [113].

Однако спустя некоторое время в письме к Л.Н. и А.А. Шишковым святитель Феофан констатирует: «Дело о переводе богослужебных книг (речь), пронеслось с В<ыши> до С<пешнева>, а оттуда до М<оск>вы, и рассеялось в воздухе. Верно, не время! Придет когда-нибудь» [114], отмечая, что Андрей Николаевич Шишков «беспокоится о затруднениях выполнить это дело? Зачем беспокоиться? Это все рассудят в Синоде и все рассмотрят и все позаботятся уладить. Богослужебные книги могут быть не только поновляемы переводом, но изменяемы и в содержании. Греки так и делают. В С<ино>де завалены делами и им некогда думать о богослужебных книгах; это надо подсказать им со стороны. А там уже дело пойдет само собою» [115].

Мнение святителя Феофана о необходимости перевода богослужебных текстов не на русский, а на славянский язык, в то время не было услышано. К началу XX века вопрос об исправлении богослужебных книг становится одним из самых обсуждаемых [116], предпринимаются непрерывные попытки реформирования языка. В 1907 г. под председательством архиепископа Сергия (Страгородского) организована Комиссия по исправлению богослужебных книг. На Поместном соборе 1917–1918 гг. этот вопрос также является одним из самых актуальных [117]. В 1918 г. был рассмотрен доклад «О церковно-богослужебном языке», где допускалось частичное применение «общерусского» языка в богослужении, говорилось о необходимости работ по упрощению и переводу богослужебных текстов и др., однако Соборного решения о допустимости использования русского языка в богослужении принято не было.

 

Учение Л.Н. Толстого

Во второй половине XIX в. в России в списках стали распространяться религиозно-философские сочинения Л.Н. Толстого [118]. Шишковы были одними из тех адресатов, которые отправляли святителю для ознакомления эти рукописи.

К сожалению, по контексту невозможно точно определить название произведения. Возможно, здесь речь идет о сочинении «В чем моя вера», упоминаемом в другом письме [119]: «Супруга вашего благодарю за письмо и особенно за книгу или тетрадь, какую он посылает: разумею бредни суемудрого N… Толстого, врага Божия, сына диавола. Пишет ваш муж, чтобы написать заметки на эту пустейшую из пустых тетрадь. Если найду возможность сказать что-либо, непременно напишу. Переберу всю ее, из строки в строку, на все сделаю заметки, а потом общий вывод – похвалу Толстому. Я не утверждаю, что непременно это сделаю; но желаю сделать. И сделаю, если можно руки приложить» [120].

В следующем письме святитель сообщает, что рукопись он списал и просит прислать ему «Исследование догматического богословия» Л.Н. Толстого, которое было составлено писателем на основе «Православно-догматического богословия» митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова), автора знаменитой многотомной «Истории Русской Церкви». Известно, что Л.Н. Толстой перед написанием своего сочинения встречался с Владыкой [121]: «Спешу переслать вам обратно рукопись. Я очень спешил переписать ее. И только ныне кончил. Супруг ваш не писал. Верно ему не до того. Да теперь уже нечего писать. А вот что ему передайте: мою усердную просьбу, чтобы он достал и прислал этого же Т-ого критику, или обследование догматов Церкви. Она очень нужна, чтобы добре понять рукопись, только что списанную. Тут видно только, что он ни во что не верит, хуже татарина. Но почему – не видно. Это у него известно в помянутом обследовании или критике догматов. Пожалуйста, умолите и вы его достать эту вещь. Или может быть С. достанет. Тогда у меня будут все бредни Т-ого. Приходила к концу переписка, как прислали мне из Москвы евангелие этого Льва, рыкающего на церковь Божию. Тут цитаты берутся из Евангелия и что против них пишется свое – есть. Вот списываю и эти бредни. Потом, что-нибудь надо написать» [122].

На основе этих сочинений святитель Феофан первоначально намеревался написать отдельное учение с разбором учения Л.Н. Толстого: «обличать это, не зная оснований, почему он так думает, очень неудобно. Вот почему крайне нужно иметь под руками его критику догматов. Он очень не любит этих догматов, ибо не любит Церкви. А почему Церковь ему не по сердцу, – не видно. Одно видно, что она против его учения. Но в этом не укор, а хвала, Ибо его ученье самое фантастическое. Мне представляется, что он близок к помешательству. Так у него все нелепо. И я дивлюсь словам вашего супруга, что многие соблазняются. Я думаю написать что-нибудь против, но никак не разберу, кто он по своей системе» [123].

Получив «Исследование догматического богословия» Л.Н. Толстого, святитель отмечает: «Из всех статей Т-ого эта самая ничтожная. Он бежит по Догматике, как вагоны по чугунке, и заметки его самые беглые и неверные от быстроты полета» [124].

Через некоторое время святитель в письме к А.А. Шишковой сообщает, что за критику учения Л.Н. Толстого «брался за это несколько раз и бросил и теперь хотя не совсем бросил, но едва ли скоро возьмусь, потому что есть дело на руках иного рода и к иной области относящееся, которое мне очень по душе. Против Т-ого я не силен, потому что он слишком лукав или глуп, в его речах всюду страшная путаница, то одно говорит, то совсем другое об одном и том же. Бесы его учат лукавству. Взялся кто-то разоблачать его плутни, кажется, удачно. Это будет N. Т-стой вывороченный на лицо, ибо в писаниях его имеется только его изнанка. Статьи эти против него печатаются в журнале «Вера и Разум», издаваемом в Харькове» [125].

Упоминаемые в письме обличительные работы принадлежат Михаилу Андреевичу Остроумову (1847–1920(?)), заслуженному ординарному профессору по кафедре церковного права Харьковского университета, автору богословско-философского журнала «Вера и Разум», издавшегося при Харьковской духовной семинарии (1884–1917). В 1887 г. в Харькове вышло его отдельное сочинение «Граф Лев Николаевич Толстой», в котором содержался критический разбор «Исповеди» [126].

Позднее святитель отказался от мысли написать критический разбор учения Л.Н. Толстого, однако во многих письмах отмечая пагубность толстовщины: «в наше время неверия и распущенности умственной и нравственной статьи его, при всей несостоятельности, могут иметь пагубные последствия, особенно для учащейся молодежи» [127].

 

Лжеучение Пашкова

Пашковщина – учение протестантского христианства, получившее распространение в России в конце XIX – первой половине XX в.

Святителю, который находился в Вышенском затворе, о Пашкове писали многие корреспонденты, которые присылали ему книжки, выпущенные «Обществом поощрения духовно-нравственного чтения». Шишковы также стали одними из таких корреспондентов. Л.Н. Шишкова святитель просил собрать как можно полные сведения о лжепроповеднике: «Буду ждать, что скажете о пашковцах; мне крайне нужно знать, на чем они опираются, что отстали от Церкви. Ваши немногие слова: “ревнуют просвещать народ и отвлекать его от суеверия (церковности) и идолопоклонства (иконопочитания)”, очень много говорят. Выходит: они молоканы, как я их взвеличал. <…> Припомнил еще относительно пашковцев, что допытаться бы надо, именно: что разумеют они под суеверием? Идолопоклонство – это иконопочитание, а суеверие что? Ведь это у них не в общем смысле должно быть берется, а в отношении к церковным чинам. Так определенно бы высказались они, что разумеют они под сим в Церкви? Не сумеете ли разузнать о сем?» [128]. И в другом письме: «Супруг ваш, верно, воротился из Питера. Не привез ли чего новенького о Пашкове? Очень желательно» [129]. Получив уведомление о том, что Л.Н. Шишкову не удалось встретиться с пашковцами: «Что Пашкова не видали так и быть. Буду ждать пока кто подслушает поболее и скажет» [130].

По словам святителя, Пашков – «есть злейший молоканин и хлыст, у которого – ни Церкви, ни таинств, ни священства, ни молитвословий, – ничего нет. Кайся, веруй в Господа и живи добре – и все тут. Прочее все – побоку. С этою проповедью он разъезжает всюду. И у себя дома собирает, и многих уже сбил с толку. Вот-вот объявит секту» [131].

С 1880 г. стали выходить письма святителя против учения Пашкова. Всего было написано семь писем, которые были опубликованы в журнале «Душеполезное чтение» в период с марта 1880 г. по февраль 1881 г. [132] Первое письмо было напечатано также отдельными изданиями в 1880 г. в Москве и Санкт-Петербурге [133]. Отдельным изданием все семь писем, которые впоследствии вошли в состав сборника «Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни», вышли в 1881 г. [134]

«Письма к одному лицу» были опубликованы Святейшим Синодом большим тиражом и предназначались для бесплатной раздачи. Также и святитель отправлял своим адресатам имеющиеся у него экземпляры книг для раздачи. В 1880 г. отправил несколько книг и Шишковым: «Может быть, встретите кого из мудрствующих лукаво, подобно ему, – и дадите просмотреть» [135].

В другом письме: «Мои письма против него Св. Синод издал в большом количестве и раздает даром. И мне прислали очень довольно для той же цели. Полагаю, что около вас найдутся лица, которым не бесполезно будет прочитать их. Посылаю вам десяток. Раздайте кому найдете пригодным и себе оставьте, если не противны. В С.-П-бурге составилось общество духовных и светских для противодействия этому лжеучителю. Не знаю, что они для сего предпринимают; но всяко нельзя не радоваться, что есть такое общество» [136].

В четвертом письме содержится наиболее подробное опровержение заблуждений Пашкова, которое разбирается по 20 пунктам. Впоследствии именно это письмо с небольшими дополнениями приводилось в примечаниях во многих работах против пашковцев.

Основные пункты учения пашковцев, которые опровергает святитель [137]:

1) Спасение совершилось, и все уверовавшие во Христа спасены.

2) Спасение даровано нам туне, а дары Божии, как непреложные и вечные, отняты быть не могут.

3) Человек спасается чрез веру во Христа

4) Уверовавший во Христа, и следовательно усвоивший себе искупление в собственность, вечной погибели не подлежит.

5) Каждый уверовавший во Христа тотчас же получает отпущение грехов и избавляется от вечного наказания.

6) Для спасения следует принять в себе Христа. Для этого нужно сознать себя грешным. Уверовать во Христа, возблагодарить Его за все, что Он для нас сделал, сознать себя спасенными на веки, и быть убежденными, что с этой минуты все грехи наши прощены, и мы становимся неизменными причастниками жихни вечной.

7) Таким образом мы принимаем в себя Христа, который уже, не взирая ни на что, никогда не покидает нас, но всегда пребывает в нас.

8) Принявшему в себя Христа несвойственны смертные грехи; за грехи вообще он подлежит лишь временным наказаниям.

9) Вера во Христа как дар Божий, никогда не отнимается у принявших в себя Христа; потому что дары Божии непреложны и вечны. Также остается при них и не отнимается у них благодать искупления.

10) Принявшему в себя Христа и потом согрешившему нужно лишь покаяться, и он тотчас получает непосредственное прощение, так как Христос есть неисчерпаемый источник милосерлия и прощения.

11) Первым долгом принявшего в себе Христа должны быть благовествование, исповедание и проповедь.

12) Благовествование, проповедь и добрые дела суть непременные последствия принятия в себя Христа.

13) Каждый принявший в себя Христа непременно творит добрые дела, которые не спасают человека, а суть плоды веры; из нее они вытекают сами собой.

14) Крещение не пользует того, кто сознательно не принял в себя Христа.

15) Каждый, принявший в себя Христа, может уразуметь все святое Писание и истолковывать его другим. Впрочем, до некоторой степени понимать Св. Писание может каждый, даже и не принявший в себя Христа.

16) Церковь сама по себе, а прежде всего нужно искать Христа.

17) Христос вселяется в людей грешных и нечистых, лишь бы они в Него веровали.

18) Бог так возлюбил мир, что для нашего спасения разлучился с Отцом Своим.

19) Все вечные награды и наказания равны. Обители многие значат именно многие, но не разные; так как у Бога нет лицеприятия.

20) Все дни равны, не исключая и Воскресения.

 

Сам Пашков в 1884 г. был выселен за границу, однако его учение имело много последователей, один из них упоминаемый в письме святителя правнук Екатерины II граф А.П. Бобринский: «Я не умею понять, чего ради слабо действуют власти против пашковцев? Ведь они могут пополам рассечь всю Россию и тогда без волнений не обойдется. Пашкова прогнали, но остался Б<обрин>ский, который, как я слышал, гораздо речистей и толковей Пашкова. К зиме воротятся в Питер, и та же история пойдет. Собрания и беседы, с тем может быть отличием, что рельефнее будут выставлены наши церковные суеверия и идолопоклонство» [138].

И в другом письме к Л.Н. Шишкову: «Вы поминаете о своих беседах с Г<рафом> Б<обринским>. Я собираю сведения о том, каких мыслей держатся эти наши новшаки. Потому обращаюсь к вам с покорнейшей просьбой сообщить мне все, что у вас удержалось в памяти от вашего разговора, особенно если сохранилось и помните то, на чем они опираются, чтоб отстать от церкви, тогда как то, что они трактуют наисовершеннейшим образом и проповедуется и действуется во св. нашей Церкви. Это особенно мне нужно знать. Тогда скорее можно подвесть под них мину и взорвать на воздух их крепость. А теперь идет стрельба издали. В другой раз, если встретитесь с этим говоруном (он, по Пашкове, первый и лучше его, речистее и умнее), заведите нарочно речь о том же, и все выпытайте, чего ради они отстают от Церкви» [139].

В конце XIX в. появились многочисленные антисектантские брошюры и сочинения, разбиравшие учение Пашкова и адресованные как простым читателям [140], так и церковным историкам [141], при этом можно сказать, что книга святителя, по словам его жизнеописателя П.А. Смирнова, стала впоследствии «главным оплотом Православия в борьбе со всеми нашими протестанствующими сектами. Священный Синод высоко оценил их …» [142] Как отмечал протоиерей Михаил Хитров, «новая жизнь должна пробудиться в нашем образованном обществе. Не перемена взглядов и убеждений, не умственный переворот, а духовное перерождение – вот что должно совершиться – внутренней деятельностью духа» [143]. Книга святителя Феофана была напечатана во многих экземплярах и предназначена для бесплатной раздачи, обширные выдержки из нее приводились во многих книгах, посвященных разбору учения пашковцев [144].

 



[1] Из писем Феофана Затворника <Отмечено, что перепечатка из «Тамбовских епархиальных ведомостей»> // Странник. 1895. Т. I. С. 435–436. – Здесь перепечатано письмо № 91 от 10 октября 1874 г. – См.: Тамбовские епархиальные ведомости. 1895. № 4. 28 января. С. 72–73. Это же письмо: Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 249. С. 77.

[2] Письма в Бозе почившего епископа Феофана затворника Вышенской пустыни / Публикатор И<гумен> Т<ихон> // Тамбовские епархиальные ведомости. Неоф. 1894. № 34. 20 августа. С. 627–632.

[3] Там же. С. 627–628.

[4] Письма в Бозе почившего епископа Феофана затворника Вышенской пустыни //Тамбовские епархиальные ведомости. Неоф. 1895. № 3. 21 января. Письмо № 89; № 4. 28 января. Письма № 90–93. С. 71–75; № 5. 4 февраля. Письма № 94–96. С. 101–104; № 6. 11 февраля. Письма № 97–98. С. 133–143; № 7. 18 февраля. Письма № 99–101. С. 170–175; № 8. 25 февраля. Письма № 102–104. С. 206–211; № 9. 4 марта 1895. Письма № 105–106. С. 245–249; № 10. 11 марта 1895. Письма № 107–108. С. 272–279; № 11. 18 марта 1895. Письма № 109–113. С. 310–315; № 12–13. 25 марта и 1 апреля 1895. Письма № 114–120. С. 365–372; № 14 и 15. 8 и 15 апреля 1895. Письма № 121–127. С. 400–406; № 16. 22 апреля 1895. Письма № 128–130. С. 437–440; № 17. 29 апреля 1895. Письма № 131–132. С. 462–465; № 18. 6 мая 1895. Письма № 133–135. С. 486–491; № 19. 13 мая 1895. Письма № 136–140. С. 504–510; № 20. 20 мая 1895. Письма № 141–144. С. 535–540; № 21. 27 мая 1835. Письма №145–146. С. 560–563; № 22. 3 июня 1895. Письма № 147–150. С. 586–591.

[5] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. С. 114. (Письмо к г-же NN от 28 и 1 ноября 1893 г.)

[6] Там же. Вып. III. С. 3. Письмо № 491. От 15 декабря 1893 г.

[7] Там же. Вып. IV.С. 65. Письмо № 586. От 29 декабря 1893 г.

[8] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. С. 27 (письмо № 19 от 24 ноября 1879 г.); С. 36 (письмо № 34 от 18 октября 1879 г.).

[9] Душеполезное чтение. 1894. Ч. II. Май-июнь. С. 296.

[10] Душеполезное чтение. 1894. Ч. III. Декабрь. С. 674.

[11] Душеполезное чтение. 1895. Ч. I. Январь. Письма преосвященного Феофана Затворника к г-же М.Д. № 1–3. С. 99–104. Ч. II. Май–Июнь. Письма преосвященного Феофана Затворника к г-же М.Д. № 4–11. С. 134–152. Август. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 12–18. С. 451–462. Ч. III. Сентябрь. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 19–20. С. 91–98. Декабрь. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 21–28. С. 629–638.

1896. Ч. I. Январь. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 29–37.С. 170–179. Февраль. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 38–39. С. 350–352. Ч. II. Май. Письма преосвященного Феофана затворника к М.Д. № 40–42. С. 95–99. Ч. III. Ноябрь. Мнение преосвященного Феофана Затворника о потребности в новом исправлении церковно-богослужебных книг. (Письма к М.Д.). С. 462–464.

1897. Ч. I. Апрель. Деятельная жизнь и созерцательная. Письмо преосвященного Феофана-Затворника к М.Д. № 45. С. 753–756. Ч. II. Май. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 46–52. С. 168–176. Август. Письма преосвященного Феофана-Затворника к М.Д. № 53–57. С. 616–622. Ч. III. Октябрь. Излишнее «любомудрствование». (Письмо преосвященного Феофана-затворника к М.Д). № 58. С. 265–266.

1898. Ч. III. Сентябрь. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 59–61. 167–170.

1899. Ч. I. Январь. Письма преосвященного Феофана Затворника к М.Д. № 62–63. С. 116–120.

[12] Шишкова А. Несколько дополнений к статьям об отце Амвросии // Душеполезное чтение. 1893. Вып. II. № 5. С. 24–32.

[13] Шишкова А.А. Несколько дополнений к статьям об отце Амвросии. М.: Унив. тип., 1893. – 9 с.

[14] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 306. С. 166.

[15] Подробнее см.: Каширина В.В. Духовное настроение русского общества конца XIX – начала XX в.: Публикации о прп. Амвросии Оптинском в журнале «Душеполезное чтение» // Традиции и современность. 2011. № 11. С. 26–50.

[16] Каширина В.В. Заметки святителя Феофана на полях рукописи «Ключ к Восточному вопросу // Феофановские чтения. Вып. IX: Cб. науч. ст. / под ред. д-ра филол. наук В.В. Кашириной; Ряз. гос. ун-т им. С.А. Есенина. Рязань, 2016. С. 71–78.

[17] Шишков Н. Воспоминания о князе Смоленском М.И. Голенищеве-Кутузове // Русский архив. 1866. Вып. 3. С. 460–474.

[18] См.: Шишков Н.П. Наставления к возделыванию свекловицы и добыванию из оной сахара. М., 1829; Описание усовершенствованного способа вымочки свекловицы. М., 1842; Опыт учета работ при свеклосахарном производстве. М., 1842; Обозрение свеклосахарного производства. М., 1842 и др. При его содействии выпускались ежегодные «Записки Лебедянского общества сельского хозяйства». 22 тома «Записок…» содержат обширный материал по вопросам сельского хозяйства. Здесь можно указать на преемственность его трудов и вспомнить труды его деда А.Т. Болотова, издателя журнала «Экономический магазин».

[19] Были «заложены люкарни на куполе, юго-западное и северо-западное окна храма, на южном и северном фасадах центральные окна второго света и окна апсиды. В это же время, вероятно, были стесаны сандрики над оконными и дверными проемами, позднее частично восстановленные за счет лепного декора. При всей традиционности постройки Знаменский храм имеет необычную колокольню. Особенность ее – невысокое шатровое завершение со слухами, стрельчатые наличники звонов, лепные каннелюры по узким диагональным граням восьмерика, сильно выступающий портал, круглое ложное окно портала с вмонтированными в него с двух сторон чугунными иконами Божией Матери (со стороны фасада и в интерьере притвора) и окно в первом ярусе на северном фасаде с параллельными, но не перпендикулярными фасаду откосами. Кроме того, на колокольне присутствуют элементы белокаменного декора в виде мальтийских крестов над западным входом и на диагональных гранях восьмерика под верхним карнизом колокольни. На белокаменные импосты – волюты опираются северный и южный карнизы портала. В притворе под колокольней, над входом в трапезную очень необычно устроены хоры. После перестройки в храме выполнены очень необычные росписи в стиле гризайль. Лучше всего они сохранились на южной стене. Над южным входом до 2010 г. была видна выполненная в стиле гризайль композиция с изображением лент, чаши, кубка, колосьев, рамки в виде параллелограмма, изображенного наклонно. В ней лист с изображением рюмки, а ниже круг, кисти, свиток, ветки с цветами и листьями яйцевидной формы. По сторонам композиции, в 50 сантиметрах, изображены колонны коринфского ордера. Такие же колонны нарисованы по сторонам северного входа и входа из храма в трапезную. Справа от южной двери, на месте заложенного оконного проема, находится изображение святого и слева от него шатровая колокольня. Аналогичная композиция, вероятно, была и с северной стороны» // См.: Клоков А.Ю., Найдёнов А.А. Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Данковский район. Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2011. С. 334–335.

[20] В семье отца Михаила родился Василий Михайлович Скворцов (12.01.1859 – 02.05.1932), тайный советник, публицист, общественный деятель, издатель газеты «Колокол» и «Миссионерское обозрение». Широко участвовал в полемике по поводу поздних взглядов Л.Н. Толстого, помещал большое число связанных с этой полемикой материалов на страницах «Миссионерского обозрения». В 1895 г. в чине коллежского советника был назначен на должность чиновника по особым поручениям при обер-прокуроре Св. Синода К.П. Победоносцеве. В 1915 г. вышел в отставку в чине тайного советника. Принимал активное участие и в петербургских Религиозно-философских собраниях 1901–1903 гг., был одним из их членов-учредителей. По мысли В.М. Скворцова, Религиозно-философские собрания должны были явиться средством для миссионерской деятельности среди отошедшей от Церкви, но ищущей Бога интеллигенции.

[21] Цит. по: Клоков А.Ю., Найдёнов А.А. Храмы и монастыри Липецкой и Елецкой епархии. Данковский район. Липецк: Липецкое областное краеведческое общество, 2011. С. 337.

[22] Там же. С. 338.

[23] Слова к тамбовской пастве епископа Тамбовского и Шацкого в 1859 и 1860 годах. Санкт-Петербург, 1861. С. 196.

[24] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 301. С. 160.

[25] Цит. по: Попов Б.А., Клоков. А.Ю., Чу

[26] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. VII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 1188. С. 213.

[27] Система воздушного отопления, состоит из печи (топки), расположенной за пределами отапливаемого помещения и системы труб, проводящих нагретый воздух в само помещение. Нагретый воздух циркулировал в каналах пола и стен помещения, при этом нагретый воздух и дымовые газы не смешивались.

[28] Попов Б.А., Клоков А.Ю., Чунихина Е.И. Спешнево-Подлесное. Усадьба Шишковых // Русские провинциальные усадьбы XVIII - начала XX века. Воронеж, 2011. С. 401–402.

[29] О химическом составе молока [Ст. 1]. 1878. – 9 с.; [Ст. 2]. 1880. – 7 с.; Доклад профессора Л.Н. Шишкова, сделанный им в заседании Совета [Русского технического общества] 8 декабря 1885 г. [СПб., 1886]. – 4 с. Отт. из Записок рус. техн. о-ва. 1886. № 2.

[30] Там же. Письмо № 256. От 17 января 1877 г. С. 94.

[31] Там же. Письмо № 255. От 31 декабря 1876 г. С. 84–86.

[32] Там же. Письмо № 256. От 17 января 1877. С. 87–88.

[33] Там же. Письмо № 308. С. 169.

[34] Там же. Письмо № 297. От 1891 г. С. 155.

[35] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 254. От 29 декабря 1876 г. С. 83.

[36] С. 81.

[37] Там же. Письмо № 251. От 17 октября 1875 г. С. 80.

[38] Там же. Письмо № 269. С. 120–121.

[39] Там же. Письмо № 256. От 17 января 1877 г. С. 89.

[40] Там же. Письмо № 250. От 10 октября 1874 г. С. 78–79.

[41] Там же. Письмо № 249. От 10 октября 1874 г. С. 77.

[42] Там же. Письмо № 275. С. 128.

[43] Там же. Письмо № 287. С. 139–140.

[44] Там же. Письмо № 279. С. 132.

[45] Там же. Письмо № 283. С. 135–136.

[46] Там же. Письмо № 293. С. 150–151.

[47] Записка члена Технического комитета Л.Н. Шишкова об испытании чистоты спирта посредством серной кислоты. [СПб., 1888]. – [7] с. Написано от руки. литогр.; Извлечение из отчета чиновника особых поручений при министре финансов, действительного статского советника Л.Н. Шишкова о винокурении в Прибалтийских губерниях / Моск. отд-ние Ревельск. машиностроительного завода Ф. Виганд, осн. в 1859 г. [М.,]: ценз. 1889. – [4] с.; Сельскохозяйственное винокурение СПб.: тип. т-ва «Обществ. Польза», 1891. – 38 с.; Наставление к употреблению плавиковой кислоты и ее солей по способу Ефронта, при винокурении. СПб.: тип. В. Киршбаума, 1892. – 15 с.

[48] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 250. От 10 октября 1874 г. С. 78.

[49] Там же. Письмо № 251. От 17 октября 1875 г. С. 79.

[50] 1 вершок = 4,45 см.

[51] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 275. С. 129.

[52] Там же. Письмо № 278. С. 131.

[53] Там же. Письмо № 299. С. 158.

[54] Там же. Письмо № 301. С. 159–160.

[55] Там же. Письмо № 307. С. 167

[56] Там же. Письмо № 263. От 1880 г. С. 106.

[57] Там же. Письмо № 256. От 17 января 1877 г. С. 94.

[58] Там же. Письмо № 294. С. 152.

[59] Там же. Письмо № 257. От 9 июля 1877 г. С. 97–98.

[60] Там же. Письмо № 274. С. 127

[61] Там же. Письмо № 284. С. 136

[62] Там же. Письмо № 286. С. 138.

[63] Там же. Письмо № 298. С. 156.

[64] Там же. Письмо № 302. С. 162.

[65] Там же. Письмо № 255. От 31 декабря 1876 г. С. 86–87.

[66] Там же. Письмо № 276. С. 129.

[67] Святитель Феофан Затворник. Православие и наука: Руководственная книга изречений и поучений / Сост. игумен Феофан (Крюков). М.: Даниловский благовестник 2005. – 680 с.

[68] Там же. С. 650.

[69] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 260. От 25 марта 1878 г. С. 101.

[70] Там же. Письмо № 264. С. 109–110.

[71] Там же. Письмо № 266. С. 117.

[72] Поклон с приседанием как знак приветствия или благодарности со стороны лиц женского пола.

[73] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 266.С. 112.

[74] Там же. Письмо № 270. С. 121–123.

[75] Там же. Письмо № 277. С. 130.

[76] Там же. Письмо № 272. С. 124.

[77] Феодор Людоговский, иерей, Максим Плякин, иерей. Жанр акафиста в XXI веке // Попов А.В. Православные русские акафисты. – М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 632.

[78] Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам / Под ред Саввы, архиеп. Тверского. СПб., 1885. Т. 3. С. 403.

[79] Антоний Храповицкий. Полное собрание сочинений. Т. 1. Казань, 1900. С. 250–251.

[80] Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 522.

[81] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 287. С. 139.

[82] Там же. Письмо № 288. С. 141–142.

[83] Там же. Письмо № 306. С. 166.

[84] «30 ноября 1883 г. действительный статский советник Андрей Николаевич Шишков (в г. Владимире) обратился в Святейший Синод с прошением такого содержания: “Тамбовской губернии Лебедянского уезда в селе Троекурове в храме святого Димитрия имеется икона свв. бессребреников Космы и Дамиана, местночтимая за чудотворную. С двадцатых годов настоящего столетия поселился при сем храме некий старец Ларионий, собравший около себя несколько беличек, их коих после кончины старца образовалась женская обитель, посещаемая усердными богомольцами и почитателями памяти отца Ларионтия. Перед иконой бессребреников издревле при служении читается акафист, уже напечатанный по разрешению Св. Синода. В настоящее время, представляя вышеупомянутый печатный акафист и рукописную службу бессеребреникам, имею честь испрашивать дозволения: во-первых, напечатать акафист с приложенными при нем рисунками и, во-вторых, напечатать службу угодникам для употребления оной при богослужении”». – См.: Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 259–260. Авторство акафиста установлено по: Пономарёв С.И. Акафисты: Библиографическая заметка //Русские книги/ Под ред. С.А. Венгерова. СПБ., 1896. Вып. 3. С. 104.

[85] Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 317–318. Цензор прот. Боголюбский отметил, что акафист «по содержанию своему представляет полное изложение благодеяний, явленных России через икону Богоматери Владимирскую, написан акафист правильным церковнославянским языком; богат мыслями и чувствованиями, соответствующими различным благодеяниям Богоматери, явленным через чудотворную Ее икону». – Там же. С. 317.

[86] Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 321–322.

[87] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 292. С. 149. См. также: Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 336.

[88] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 299. С. 157–158; Письмо № 300. С. 159; Письмо № 302. С. 161. См. также: Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 349–351.

[89] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 304. С. 164–165; Письмо № 307. С. 168.

[90] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 292. С. 149.

[91] Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 531.

[92] Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 336, 532.

[93] Шишкова А. Несколько дополнений к статьям об отце Амвросии // Душеполезное чтение. 1893. Вып. II. № 5. С. 29.

[94] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 299. c. 157–158.

[95] Там же. Письмо № 302. c. 161

[96] Там же. Письмо № 302. С. 161.

[97] Попов А.В. Православные русские акафисты. М.: Изд-во Московской Патриархии, 2013. С. 349–351, 533.

[98] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 267. С. 118–119.

[99] Там же. Письмо № 269. С. 120.

[100] Там же. Письмо № 304. С. 164.

[101] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 304. c. 164.

[102] Там же. Письмо № 305. С. 166.

[103] Там же. Письмо № 307. С. 168.

[104] Кравецкий А.Г., Плетнева А.А. История церковнославянского языка в России (конец XIX–XX вв.). М.: Языки русской культуры, 2001. С. 22.

[105] Сове Б.И. Проблема исправления богослужебных книг в России в XIX–XX веках // Богословские труды. 1970. Сб. V. С. 30.

[106] Лисовой Н.Н. Две эпохи – два «Добротолюбия»: преподобный Паисий Величковский и святитель Феофан Затворник // Феофановские чтения: сб. науч. ст. / Под ред. В.В. Кашириной. Вып. VI. Рязань, 2013. С. 60.

[107] Там же.

[108] Дионисий (Шленов), иг. Святитель Феофан Затворник как переводчик русского «Добротолюбия»: на примере 10–13, 41, 51–54 глав из первой сотницы преподобного Симеона Нового Богослова // Феофановские чтения: сб. науч. ст. / Под ред. В.В. Кашириной. Вып. VIII. Рязань, 2015. С. 415.

[109] Каширина В.В. Полемика святителя Феофана по вопросу перевода Священного Писания на русский язык // Христианское чтение. 2014. № 6. С. 251–277.

[110] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. VII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 1188. С. 212–213.

[111] См. письмо от 20 июля 1891 г. // АРПМА. Ф. свт. Феофана (Говорова). Оп. 24. Д. 39. Ед. хр. 4009. Л. 200–201.

[112] Кнорре Б.К., Плетнева А.А. Августин (Гуляницкий) // Православная энциклопедия. М., 2000. Т. I. М., 2000. С. 111.

[113] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 289. С. 143–144.

[114] Там же. Письмо № 290. С. 145. (Названия городов восстановлены по публикации писем в журнале «Душеполезное чтение». 1896. Ч. III. Ноябрь. С. 464).

[115] Там же.

[116] Балашов Николай, протоиер. На пути к литургическому возрождению. М., 2001. С. 23–120.

[117] Поместный Собор 1917–1918 гг. и дело о церковно-богослужебном языке // Богослужебный язык Русской Церкви. История. Попытки реформации. М., 1999. С. 137–146.

[118] Более подробно разбор мнений святителя Феофана о религиозно-философском учении Л.Н. Толстого см. в статье: Каширина В.В. Святитель Феофан о «разрушительном свойстве» религиозно-философских писаний Л.Н. Толстого // Феофановские чтения: сб. науч. ст. Рязань, 2015. Вып. VIII. С. 429–434.

[119] См., например: Там же. Письмо № 224. От 1 июня 1885. С. 27–28.

[120] Там же. Письмо № 280. С. 133.

[121] Гусев Н.Н. Летопись жизни и творчества Льва Николаевича Толстого. 1828–1890. М., 1958. С. 515.

[122] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Письмо № 281. С. 133–134.

[123] Там же. Письмо № 282. С. 134.

[124] Там же. Письмо № 285. С. 137.

[125] Там же. Письмо № 284. С. 136–137.

[126] Остроумов М.А. Граф Лев Николаевич Толстой: [Критический разбор «Исповеди» Л.Н. Толстого]. Харьков, 1887. – 296 с.

[127] Там же. Письмо № 285. С. 137–138.

[128] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. II. Письмо № 264. С. 107.

[129] Там же. Письмо № 265. С. 111.

[130] Там же. Письмо № 266. С. 111.

[131] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. II. Письмо № 220. От 24 августа 1881 года. С. 22.

[132] Душеполезное чтение. 1880. Ч. I. Март. <Епископ Феофан>. Письмо к одному лицу в СПб по поводу появления там нового учителя веры. С. 295–331. Ч. II. Июль. <Епископ Феофан>. Второе письмо в СПб по случаю появления там нового учителя веры. С. 315–340. <Епископ Феофан>. Третье письмо в СПб по случаю появления там нового учителя веры. С. 341–369. Август. <Епископ Феофан>. Четвертое письмо в СПб по случаю появления там нового учителя веры. С. 397–430; 1881. Ч. I. Январь. <Епископ Феофан>. Пятое письмо в СПб по поводу появления там нового учения веры. С. 22–39. Февраль. <Епископ Феофан>. Шестое письмо в СПб по поводу появления там нового учения веры. С. 192–207. <Епископ Феофан>. Письмо седьмое в СПб по поводу нового явившегося там учения веры. С. 208–222.

[133] Письмо к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. М.: Унив. тип., 1880. – 37 с.; Письмо к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. [СПб.]: Тип. Ф.Г. Елеонского и К., ценз. 1880. – 32 с.

[134] Письма к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. СПб., 1881. – 148 с.

[135] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. II. Письмо № 263. От 1880 г. С. 106.

[136] Там же. Письмо № 268. С. 119–120.

[137] Письма к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. СПб., 1881. С. 82–108.

[138] Там же. Письмо № 264. С. 110.

[139] Там же. Письмо № 283. С. 135.

[140] См., например: Догматическое значение Седьмого Вселенского собора: Научно-историческое исследование важности и необходимости иконопочитания, по поводу заблуждения Пашкова и его единомышленников. Гр. Остроумова. 1884. – 206 с.; Голоса из России против пашковского лжеучения по поводу недавнего прискорбного случая / Изд. Богданович. Е.В. Бесплатное народное издание. 1891. – 50 с.; Внебогослужебная беседа о почитании св. икон. Ответ последователям Пашкова. Протоиерея Константина Ветвеницкого. Изд-ие Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной церкви. СПб.: Типография «Артиллерийского журнала», 1891. – 20 с.; Пашковцы в Тверской епархии. С присовокуплением краткого очерка возникновения, истории и учения секты пашковцев. Сост. магистр богословия Дмитрий Скворцов. Тверь, 1893. – 82 с.; Беседа православного с пашковцами о Теле и Крови Господа нашего Иисуса Христа и о поклонении иконам, а также о почитании высшей власти /певчего Придворного Петергофской Крестовоздвиженской церкви Алексея Тимофеевича Зазулина. СПб., 1905. – 8 с.; Разговор православного и пашковца о Священном Писании и преданиях церковных. СПб.: 2-е изд «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви» в пользу издательского капитала им. Покойного прот. М.И. Соколова», 1902. – 32 с.; Ответ христианина на призывную проповедь пашковцев и штундо-баптистов. Изд. 2. М.: Типо-литография Ефимова, 1909 – 16 с. и др.

[141] Догматическое значение Седьмого Вселенского собора: Научно-историческое исследование важности и необходимости иконопочитания, по поводу заблуждения Пашкова и его единомышленников. Гр. Остроумова. 1884. – 206 с.; Терлецкий Г. Секта Пашковцев. СПб., 1891. – 139 с. и др.

[142] Смирнов П.А. Жизнь и учение святителя Феофана Затворника. М., 2008. С. 170.

[143] Хитров М., прот. Преосвященный Феофан, Затворник Вышенский. М.: ПСТБИ, без года. Репр.: М., 1905.Изд. 2-е. С. 100.

[144] См., например: Орнатский Ф.Н., прот. Секта пашковцев и ответ на «пашковские вопросы». Изд. 2. «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви». СПб., 1903. С. 3. Сноска; Еще открытое письмо г. Пашкову старосты Исаакиевского собора. СПб., 1883. С. 22–35 и др.