Клирик храма св. вмч. Пантелеимона г. Краснодара

иерей Андрей Кретов

 

Литургическое наследие святителя Феофана в его письмах.

Значение трудов святителя Феофана Затворника в области Литургики нам невозможно переоценить. Достаточно будет напомнить, что в недавно вышедшем документе «О подготовке ко Святому Причащению», мнение Затворника Вышенского сыграло не последнюю роль в вопросе о частоте принятия Святых Тайн мирянином. Безусловно исследование эпистолярного наследия святителя не может стать основой для заключений о его Литургических воззрениях, ведь в его письмах не содержится систематическое изложение, однако, после изучения его толкований, его трудов по аскетике, гомелитического наследия данные выводы добавят некоторые штрихи, заполнят некоторые пробелы, которые будут появляться в ходе работы. С начала обратим внимание на уже проделанную работу в данном направлении, для составления широкого представления по исследуемому вопросу.

         Интересные факты излагает Попов Вадим в своем докладе «Разбор католического учения о «непорочном зачатии» по богослужебным текстам Православной Церкви в неизданной переписке ректора Санкт-Петербургской Духовной Академии архимандрита Феофана (Говорова) с князем Н.Б.Голицыным». Святитель Феофан Затворник рассматривал богослужение как «полную поэму священную». «Вам без сомнения известно, что в служебниках наших есть своего рода система… Мысль празднества или дня святого развивается постепенно сначала она, как предложение выражается в общих чертах – в тропаре, кондаке, икосе, светильне и седальнах… В каждом своим образом, - но все как одна мысль общая…»[9]. Первые изъяснения содержатся в стихирах на Господи возвах, полное же развитие ее принадлежит канону.  Однако он полагал, что доказанный догмат можно обосновывать на богослужебных книгах, но недоказанный догмат выводить из них одних не следует, так как, признавая значение богослужебных текстов, считал необходимым «определить их цену и вес догматический…»[9].

         Еще одна тема, касающаяся литургического наследия святителя в его письмах, была изложена в ряде докладов и в дипломной работе автора. Это вопрос обновления перевода богослужебных книг, что он предлагал сделать к 900-летию крещения Руси. Вот что мы находим среди его писем: «Он пишет, что поставлен был в тупик, когда ему прочитали какой-то тропарь или стихиру и просили сказать мысль. Ничего не мог сказать: очень темно. Из Питера писали мне две барыни — то же об этом, у Пашкова все понятно, у нас — ничего. Ничего — много; а что много непонятного — справедливо. Предержащей власти следует об этом позаботиться, и уяснить богослужебные книги, оставляя, однако, язык славянский, — и чтения из ветхого завета на вечернях, перевод с 70 толковников. Заведите об этом речь. Книги богослужебные по своему назначению должны быть изменяемы»[3, 154] и «Книги церковные надо бы уяснить и вычистить. У греков ведь идет постоянное поновление Богослужебных книг. Я сличаю октоих. Очень, очень много у греков новенького. И в этом они молодцы. — Иные службы у нас такие, что ничего не разберешь. Еще: Пролог, по содержанию, прелесть, а по слогу никуда негож, а все в ходу»[ 7, 181].

         Таким образом эти две темы были рассмотрены в ранее проведенных исследованиях. Перед изложением выводов нового исследования хотелось бы обратить ваше внимание на то, что под Литургическим наследием мы понимаем все практические указания в отношение богослужения, его исторический контекст и конечно богословскую составляющую.

         Святитель Феофан, Затворник считал Церковное богослужение – лучшим местом для молитвы и призывал в сердце своем внимать словам песнопения: «Надо службы церковные все выстаивать. И я тебе скажу, что нет лучшего способа к раскрытию умносердечной молитвы как бывать в церкви, на церковных службах. В службах церковных дух молитвенный. Кто простоит службу со вниманием ко всему читаемому и поемому, тот не может не согреться в молитвенном настроении. Если ныне так, завтра и послезавтра и т.д., то наконец загорится молитвенный огонек в сердце. Но когда это Бог даст, тогда ты будешь бежать в церковь как на пир царский и ничто тебя не удержит; только внимать старайся церковным пениям и чтениям, а без внимания ничего не будет»[1,230]. Так же он советует спать достаточное время, что бы была возможность внимать словам богослужения. В своих письмах преосвященный Феофан достаточно часто дает некоторые практические советы относительно богослужения, предлагая во время невнятного чтения читать про себя Иисусову молитву. В некоторых случаях, при подготовке к Причастию или невозможности посещения церковной службы, дает совет заменять службу поклонами, как написано о том в следованной Псалтири. А одному своему больному духовному чаду он пишет: «другая польза та, что будь вы здоровы, вам следовало бы, если б вы вздумали деятельно содевать свое спасение, держать строгие посты, бдения, долгие молитвословия, выстаивание общих церковных служб, и прочие труды. Теперь же это у вас заменяется терпением болезненности»[1, 35]. В вопросе соблюдения устава богослужения святитель держался мнения неукоснительного соблюдения всех указаний, о чем написал своему собеседнику священнику, однако он осознавал, что это не везде соблюдается: «Некоторыми разностями в церковных порядках нечего смущаться. Они всегда были позволительны, и по существу дела таковы. Грех только неблагоговеинство, а самые чины могут быть изменяемы все, кроме существенного в св. таинствах»[2,14].

         Одним из ключевых положений в вопросе богослужения становится его апостольская установленость. Данная тема раскрывается в контексте разбора такого понятия как придание, и святитель полагает, что «И образ христианского ведения, и правила жизни, и взаимные отношения христиан, и освятительные таинственные священнодействия, и правила для церковных собраний, все лично словом установлено и закреплено личным наблюдением (апостолов –автор)»[6,17]. Обращаясь к вопросу о Таинствах преосвященный владыка не просто говорит об установленности от апостолов, но даже больше – «Таинства — Господь учредил. И тут нам нечего философствовать»[6,5]. Таинства для Феофана затворника – источник благодати. Через покаяние и крещение в человека вселяется благодать, которой дар есть дар непрестанной молитвы. Очень важный момент в учении о Таинстве является учение о синергии действия Таинств, т. Е. благодати в человеке и его трудов в деле стяжания непрестанной молитвы: «О молитве главная забота, чтоб она шла из сердца. Настоящая сердечная молитва — дар благодати, подаемый чрез таинства Исповеди или Причащения. И по послании такого дара, подогревается он теми же таинствами. Отличительная черта сего дара — непрерывность молитвы, которая выражается чувством к Богу, иногда при словах молитвенных, а иногда без слов. Что дает благодать, того свой труд никак не может дать. Он только приготовляет к принятию дара, — и по получении его подогревает его — вместе с таинствами»[5,195]. Затворник Вышенской обители считал размышление о Таинствах первым средством для обучения души частому обращению к Богу. Действия Таинств часто являются в чувствах, однако не всегда так бывает. Иногда они не имеют такого отражения и действуют сокровенно.

         Таинство Крещения для святителя есть облечение во Христа, причастие благ смерти и воскресения Христова, восстановления образа Божия в человеке, призыв ко спасению. Однако благодать, подаваемая в Крещении, является динамичной и человек может потерять ее. Благодать, дарованная нам в Крещении и Миропомазании, является благодатью Святаго Духа.

         Есть так же некоторые практические вопросы относительно Крещения. Как молиться за некрещенных младенцев, что с ними будет, как молиться за родителей, умерших в сектантстве. Святитель отвечает на эти вопросы так: «горько это слышать любви вашей о родителях своих, но к ним можно приложить, что положено о младенцах, умерших без крещения. Последние предаются беспредельному милосердию Божию. И вы предайте Богу участь родителей своих, и молитесь о них в своей частной молитве — сотворить с ними по сему милосердию и по вере вашей в сие милосердие»[3,128]. В другом своем письме святитель резко обличает молокан(сектантов): «Но это суемудренники, для которых и из написанного многое пропало, пропало даже св. Крещение и св. Причащение, — так что они и христианами перестали быть. Ибо некрещенный какой христианин?!»[5,51].

         В письмах святителя есть и такие строки: «Крещение малое, — я об нем в первый раз слышу, — если есть сокращение положенного в требнике чина Св. Крещения, без опущения существенных частей, то, думается, это сойдет»[8,33].

         Таинство Евхаристии святитель полагал пластырем и пищей для души. «Жизни духовной источник, питатель и совершитель есть Христос Господь, Который, по неизреченной милости Своей, благоволит вступить в общение тесное с достойно причащающимися пречистого тела Его. В эту пору и взговорить Он может душе: спасение твое есмь Аз! Слушайте! Но надобно приступать к Нему в чувстве погибающей, и неимеющей на чем опереться»[5,123]. Через причастие Господь подает дар молитвы непрестанной, о чем говорилось выше. Вкушение Господа, общение с Ним есть жизнь. В этом Таинстве мы не просто общаемся с ним, но соединяемся искренне. Относительно тайны приложения хлеба и вина в Тело и Кровь святитель пишет: «В том же, что непостижимо; тотчас надо заставлять ум свой подклоняться под иго веры, или прибегать под кров веры. — Несомненно, что помышления Божии от мыслей человеческих отстоят как небо от земли. Если не можем достать до неба рукою, чтобы осязать тамошние Божеские вещи; нечего и умом своим пялиться туда, чтобы осязательно познать, как что есть. Довольно знать, что так Бог сказал: — Божия никтоже весть, точию Дух Божий живущий в Нем»[6,59]. Святитель обращает свое внимание на то, что не от достоинства нашего приготовления Причастие являет силу, а по благости Божией, полагая при этом степень достоинства человека к принятию святых Тайн – крепкая решимость не уступать греху. О Литургии, как о богослужении, за которым происходит Таинство Евхаристии преосвященный владыка имеет несколько практических заметок; «Как держать себя, служа Литургию и вообще на Литургии. Веру в таинство оживлять, страх Божий восставлять, упование спасения оживлять зря Господа всем хотящего спастися и всех к тому призывающего, и строгого и многомилостивого. Навыкнуть надо сим чувствам и молиться о даровании их»[2,59], предлагает болеющему священнику проходить в мыслях литургию как присутствующий, и полагает поминовение за обедней как самое лучшее.

         Самым интересным отрывком из писем святителя о Литургии есть его теория о происхождении Литургии апостола Иакова: «о литургии св. Иакова: она им введена в употребление, и священнодействующими была заучена на память. И всех таинств образ совершения передаваем был из памяти на память. Делалось это намеренно, чтобы избавить святые таинства от глумлений языческих. Литургии составляли и передавали и другие Апостолы. Но все они сходны в общем; особенно та часть, которая содержит образ приношения жертвы и освящения даже буквально у всех одинаковы. У всех поется: достойно и праведно есть покланятися Отцу, и проч. — Свят, свят, свят, и проч. Тебе поем, Тебе благословим — и проч. А тут совершается таинство. Потом литургия Св. Иакова была записана. Св. Василий Великий сократил ее. А Св. Златоуст еще подсократил. Разницы существенной нет»[6,51].

         Так же святитель имеет большое количество указаний о частоте Причастия. Самой Мерной мерой он полагает раз или два раза в месяц подходить к святым дарам. Однако некоторым, дабы они не потеряли страх Божий рекомендует причащаться 4 раза в год. Некоторым советует причащаться на двунадесятые праздники. Таким образом, мы видим индивидуальный подход к каждому человеку, но при том сохраняется норма духовного состояния.

         Относительно Таинства елеоосвящения Феофан Затворник указывает его единственную необходимость – врачевание болезней телесных. Даже больше он пишет в своих письмах: «Таинство сие для христиан должно быть единственным врачебным способом при болезнях, как я, кажется, уже поминал вам»[5,152].

         О браке, как Церковном Таинстве была найдена одна запись: «Таинство брака неотложно должны принимать все христиане, яко христиане»[7,105].

В письмах Затворника Вышенского мы находим некоторые слова, которые можно отнести к области Литургики Сравнительной. Он пишет: «Кажется, св. Церковь наша снисходительна к католикам, — и признает силу не только крещения католического и прочих таинств, но и священства, что очень значительно. Потому нам лучше воздерживаться, как от задавания сих вопросов, так и от решения их. Одно только держать следует, что переходить к католикам не следует, ибо у них некие части в строе исповедания и церковного чина повреждены, или изменены с отступлением от древнейшего. Больше сего не умею что сказать»[7,201]. В проекте ответа папе на призыв к единению он еще раз обращает внимание на различия в Таинствах, и предлагает их вернуть к более древнему виду, особенно Таинство исповеди.

Еще одно интересное открытие в Литургическом наследии святителя – советы по составлению акафиста св. Игнатию Богоносцу и Божией Матери. Относительно акафиста св. Игнатию он выражает сомнения по поводу надписи на сердце у мученика, так как это приписано в конце жития изложенного святителем Димитрием Ростовским, а так он делает, когда сомневается в истинности событий, такого предания нет в древних житиях и нет в его службе. Взамен Феофан Затворник предлагает несколько раз упомянуть о том, что Игнатий носил в сердце своем Христа. Для обогащения ума мыслями предлагает обратиться к службе священномученика и его посланиям. Относительно акафиста Богородице преосвященный епископ писал: «Акафист почти кончен?! Хорошенько выглядите его, чтоб плавно текла речь без запинок. Но главная забота должна быть конечно о том, чтобы всякое воззвание содержало полную мысль, достойную, кратко, ясно и эффектно выраженную. В наших книгах церковных не мало служб Божией Матери. Там можно набрать великолепных фраз: глубоких, высоких, объемлющих в малом многое. И акафистов много»[2,167].

Подводя итог, необходимо отметить, что святитель Феофан открывается нам как тонкий знаток богослужебной науки, имеющий теоретические знания и практический опыт, который помог ему глубоко раскрыть учение о Таинствах, службе, помог ему адекватно оценить состояние современной богослужебной литературы, дать советы по составлению акафистов и т. д. Все его эпистолярное наследие в данной области имело целью едино на потребу, открыть жаждущим венец жизни христианина – единение с Богом в соработничестве благодати и трудов человека.


 

Список использованных источников:

 

1.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 1. М., 1898, Т. 1.

2.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 2. М., 1898, Т. 1.

3.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 3. М., 1898, Т. 2.

4.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 4. М., 1898, Т. 2.

5.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 5. М., 1898, Т. 3.

6.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 6. М., 1898, Т. 3.

7.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 7. М., 1898, Т. 4.

8.     Феофан (Говоров), свят. Собрание писем святителя Феофана. Вып. 8. М., 1898, Т. 4.

9.     Попов Вадим, диакон. «Полемика архимандрита Феофана (Говорова) и кн. Н. Б. Голицына по вопросу о "непорочном зачатии" Божией Матери — на основании литургических текстов Русской Православной Церкви». [Электронный ресурс] // Полное собрание творений Святителя Феофана Затворника Вышенского URL:  http://theophanica.ru/220115/03_vadim_popov.php (дата обращения: 15.9.2015).