Член Научно-редакционного совета

по подготовке Полного собрания творений

святителя Феофана, Затворника Вышенского,

доктор филологических наук,

Каширина Варвара Викторовна 

 

 

 

Святитель Феофан в полемике с пашковцами

 

Говоря о причинах быстрого распространения сект и различных лжеучений в 70–80-е гг. XIX в., современник святителя Феофана протоиерей Ф.Н. Орнатский отмечал, что в это время в обществе ощущалось «тоскование духа», которое представители высшего общества утоляли не в лоне Православной Церкви, а в новых учениях: «Хотя и православные по рождению, они чуждались родной Православной Церкви, не знали ее, пренебрегали священниками. Зато они жадно бросались на заезжих учителей веры, в особенности, если они умели красноречиво и в легкой форме представить проповедуемую ими истину» [1].

Среди подобных «заезжих учителей веры», которые нашли многочисленных последователей в среде высшего общества в России, был Гренвиль Редсток, а также его ученик полковник Василий Александрович Пашков.

Впервые в Россию Редсток приехал на Страстной неделе 1874 года и с восторгом был принят в аристократических особняках княгинь Н. Лейвен и ее сестры княгини Гагариной, барона М.М. Корфа, графа А.П. Бобринского, госпожи Пейкер (урожденной Лашкаревой), графини М.И. Игнатьевой, Ю.Д. Засецкой, дочери известного русского поэта Д.В. Давыдова, ее младшей сестры графини Е.Д. Висконти и др. Среди его активных последовательниц была Елизавета Ивановна Черткова, супруга царского генерал-адъютанта и мать В.Г. Черткова, редактора и издателя Л.Н. Толстого. Популярность лорда была так высока, что в некоторые дни он выступал в двух или трех собраниях до пятнадцати часов.

По замечанию Г.И. Терлецкого, исследователя секты пашковцев, в основе религиозных убеждений Редстока было протестантство «с примесью методизма». Главный вопрос учения – оправдание исключительно верой, из церковных Таинств Редсток признавал только два – крещение и причащение, «но и то не придавал им того значения, какое они имеют в протестантстве» [2]. На вопрос о вероисповедании, Редсток отвечал «христианское», а на вопрос о церковной принадлежности – «церкви Христовой». Первые проповеди он произносил на французском языке, но вскоре после нескольких посещений России в 1875–1976, 1878 гг., Редсток неплохо стал понимать русский язык. Особенным вниманием зарубежный проповедник пользовался в России в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Одним из аристократических салонов, где вел свою проповедь Редсток, был салон Юлии Денисовны Засецкой [3], который посещали многие русские писатели, – Н.С. Лесков, Ф.М. Достоевский, французский посол Е.М. де Вогюэ, философ В. Соловьев и др., – которые здесь познакомились с идеями редстокизма. Засецкой принадлежит и перевод романа Джона Буньяна «Путешествие пилигрима» (1878), который был популярен у редстокистов.

По воспоминаниям Анны Григорьевны Достоевской: «Ю.Д. Засецкая была редстокисткой, и Федор Михайлович по ее приглашению несколько раз присутствовал при духовных беседах лорда Редстока и других выдающихся проповедниках этого учения» [4]. В «Дневнике писателя» за 1876 г. Ф.М. Достоевский писал о своем собственном впечатлении от проповедника: «Мне случилось его <…> слышать в одной «зале» на проповеди, и, помню, я не нашел в нем ничего особенного: он говорил ни особенно умно, ни особенно скучно» [5]. Однако влияние Редстока на религиозное сознание высшего света, по замечанию писателя, было огромно: «…он делает чудеса над сердцами людей; к нему льнут; многие поражены; ищут бедных, чтоб поскорей облагодетельствовать их, и почти хотят раздать свое имение» [6]. Причину этого Ф.М. Достоевский видел в оторванности высших слоев общества от православной традиции, в попрании идеи почвенничества: «Настоящий успех лорда Редстока зиждется единственно лишь на “обособлении нашем”, на оторванности нашей от почвы, от нации. Оказывается, что мы, то есть интеллигентные слои нашего общества, – теперь какой-то уж совсем чужой народик, очень маленький, очень ничтожненький, но имеющий, однако, уже свои привычки и свои предрассудки, которые и принимаются за своеобразность, и вот, оказывается, теперь даже и с желанием своей собственной веры. <…> тут плачевное наше обособление, наше неведение народа, наш разрыв с национальностью, а во главе всего – слабое, ничтожное понятие о Православии» [7].

Резким противником редстокистов выступил князь Владимир Петрович Мещерский (1839–1914), племянник Карамзина и соратник М.Н. Каткова и К.П. Победоносцева. Основатель первого в российской столице газетного еженедельника «Гражданин» (его редактором в 1873–1874 гг. был Ф.М. Достоевский) активно боролся против либеральных тенденций в русском обществе и отстаивал идеи монархизма. В еженедельнике был опубликован роман князя «Лорд-апостол в большом петербургском свете», который в 1876 г. вышел отдельным изданием в четырех томах, общим объемом в 1730 страниц. В образе английского проповедника лорда Хитчика, прототипом которого явился Редсток, автор едко высмеивал новомодного английского проповедника. В романе очень много параллелей с российской действительностью. Например, упоминается, что граф Симонов и его супруга, заручившись поддержкой лорда Хитчика, основывают среди аристократов «Общество по распространению нравственности и христианской этики», целью которого является преображение всей России на новых нравственных и этических принципах. Английскому лорду, которым восхищается высшее общество, противостоят православные священники. Отец Леонид на собрание лорда разоблачает это лжеучение: «Братья, тот из вас, кто станет проповедником легкого спасения и легкого прощения грехов, тот является еретиком, посланником лжехриста. Горе тому, кто покидает лоно своей родной Церкви и не внимает ее учению. Ему придется дать отчет в своей слепоте и в том, что он увел своих детей, своих слуг и всех других меньших братьев с пути истинного, для которых он по сути должен был служить примером» [8]. За эту проповедь общество требует расправы с «жалким батюшкой», которого вскоре переводят на другое место.

В противовес высшему обществу, потерявшему духовные ориентиры, в романе нарисованы идеальные христианские образы монахов. Многие герои пережили духовный кризис и возвратились в лоно Православия. Например, князь Баянов покинул столицу и поселился в своем имении, где вскоре сблизился с насельниками монастыря и вновь обрел смысл жизни.

В 1876 году князь Владимир Петрович Мещерский обратился к лорду Редстоку с открытым письмом [9]. Письмо было написано параллельно на французском и русском языках. Отвечая на обвинения в создании карикатурного образа Редстока, князь пишет, что «герой моего романа не ваш портрет, милорд, но ваше подобие» [10].

И далее, обращаясь к Редстоку, прямо заявляет, что «форма и сущность ваших учений противоречат началам нашей Церкви, они производят соблазн <…> троякого рода:

1) в установлении особенных молитвенных собраний – вне нашей Церкви для членов, к ней принадлежащих, причем эти собрания имеют не простой характер религиозных бесед, но соединяются с молитвословием и догматическими учениями.

2) причины этих собраний побуждают многих из ваших учеников и учениц, проявлять особую преднамеренность, особый умысел, скажу больше – известное фанатическое упрямство, в объявлении себя публично последователями вашего учения, заведомо для них несогласного с учениями той Церкви, в которой они рождены и воспитывают детей своих.

3) и это самое важное, – так как несомненно доказано, что некоторые стороны, приводящего в восхищение учеников ваших, учения, вами проповедуемого, диаметрально противоположны учению Церкви, в которой почти все они принадлежат, и даже основным началам этой Церкви, то понятно, что такое восторженное сочувствие к этим именно сторонам вашего учения становится источником опасных религиозных заблуждений – в ущерб истине, всегда единой» [11].

Вслед за Ф.М. Достоевским успех нового учения в России князь Владимир Мещерский объясняет тем, что «в большом свете, космополитическое воспитание издавна делало второстепенным обучение религии нашего народа» [12].

Князь также обращается в Святейший Синод с требованиями запретить собрания редстокистов и выдворить «английского фарисея» из России.

В середине 70-х годов стали появляться и газетные статьи Н.С. Лескова об английском проповеднике, в которых «говорилось об его “еретическом вздоре”, что он несет “ахинею”, что, кажется, у нас  “ему ничто не мешало быть умнее”, что “искать Иисуса в людях” надо не так, как это он делал…» [13] Практически одновременно с появлением романа князя Мещерского, в 1876 году в журнале «Православное обозрение» [14] стал печататься очерк Н.С. Лескова «Великосветский раскол», который имел подзаголовок, указывающий на его не столько художественность, сколько на историчность: «Лорд Редсток, его учение и проповедь. Очерк современного религиозного движения в Петербургском обществе», который в 1877 году был опубликован сразу в двух столицах тремя изданиями [15].

Иностранный проповедник принес в общество новое учение, которое автор точно назвал «великосветским расколом», с идеей всеобщего оправдания – «все принявшие Христа спасены, и им не о чем за себя беспокоиться и плакать» [16]. Слушатели находятся в самообмане, они «уверены, что полчаса или четверть часа тому назад, при произнесении известных слов Редстока, между небом и салоном, где они собраны, произошел самый живой обмен сношений о записке нескольких овец этого “малого стада” в “книгу жизни”. Они спасены и не замечают, как они в эти минуты похожи на католиков, только что получивших папскую индульгенцию не только на те грехи, которые ими совершены в прошедшем, но и на те, кои по всей вероятности, будут совершаться в будущем [17].

По мнению Лескова, у Редстока отсутствуют явные достоинства проповедника: «у Редсока “есть все, чтобы быть самым неувлекательным проповедником: копотливость и мешкатность, подрывающие доверие к тому, знает ли он, что хочет сказать, и при этом полнейшее отсутствие дара слова и самая неприятная дикция <…> Он никогда не приготовляет своей речи и она, должно признаться, от этого ничего не выигрывает: сначала он минут пять тихо молится, потом минуты три перелистывает Библию и потом нет-нет заговорит. По словам самых пламенных поклонниц лорда, «беседа его в начале всегда вяла и утомительна”. Им однако кажется, что “чем далее, тем он сильнее затрагивает души, облегчая каждому путь ко спасению верою во Христа, и живо представляя ту безысходную скорбь, которая ожидает всех, не избравших узкий путь”» [18].

Подробно Лесков описывает приемы сектантского проповедника: «Привет у него при встрече с знакомым заученный и всегда один и тот же: это: “Как вы себя душевно чувствуете?” – Затем второй вопрос: “Что нового для славы имени Господня?” Потом он тотчас же вынимает из кармана Библию, и раскрыв то или другое место, начинает читать и объяснять читаемое. Перед уходом из дома, прежде чем проститься с хозяевами, он становится при всех на колени и громко произносит молитву своего сочинения, – часто тут же импровизированную: потом он приглашает кого-нибудь из присутствующих прочесть другую молитву и слушая ее, молится. Его постоянные почитательницы и слушательницы, разумеется, читают молитву по-английски или по-французски, но если приглашение его относится к кому-нибудь не молящемуся на этих языках, то тот читает молитву по-своему: лорд тогда молится, шепча про себя свою молитву и только в конце гласно читаемой молитвы громко произносит: “Аминь”. Молитвы при нем стараются читать или заученные со слов Редстока, или собственного сочинения, “вылившиеся из души”» [19].

В чем же заключался успех проповеди Редстока? По мнению Н.С. Лескова – прежде всего в его высоком титуле: «проповедующий лорд – это, как вы хотите, оригинально и так у нас необыкновенно, что дамы и джентльмены полюбопытствовали его послушать» [20].

Но это было не безобидное увлечение высшего света новомодными заморскими идеями, а искажение учения Православной Церкви, о чем свидетельствовало и название произведения. Вот как описывались результаты его проповеди: «Что же он сделал с своими слушательницами худого и доброго? Во-первых, он преподал им несколько протестанстских и несколько просто сумбурных мнении об оправдании. Во-вторых, не говоря ничего прямо, навел на мысль, что Восточная церковь держится кое-чего противного будто бы духу истинного христианства. Научил их не призывать в молитве Деву Марию и святых и избаловал уверениями, что они непременно спасены» [21].

По мнению Лескова, любой отрывок из Библии, который цитировал лорд Редсток в защиту своего учения, можно интерпретировать совершенно иным образом. А сомнительная истина, неожиданно найденная одним человеком, не может быть представлена всему человечеству как новое учение о спасении.

В то же время отношение Н.С. Лескова к новым проповедникам было противоречивым. С одной стороны, Н.С. Лесков критиковал их деятельность как художник, с другой – активно сотрудничал в их работе. В частности, печатался в журнале «Русский рабочий», издававшемся в Санкт-Петербурге (1875–1886), главным редактором которого была М.Г. Пейкер и где печатались материалы «Общества поощрения духовно-нравственного чтения».

4 января 1893 года в письме к Л.Н. Толстому Н.С. Лесков писал о своем поиске истины и веры, о внутренней путанице и неустроенности: «…я с ранних лет жизни имел влечение к вопросам веры, и начал писать о религиозных людях, когда это почиталось за непристойное и невозможное («Соборяне», «Запечатленный ангел», «Однодум», «Мелочи архиерейской жизни», и т.п.), но я все путался и довольствовался тем, что “разгребаю сор у святилища”, но я не знал – с чем идти во святилище. На меня были напоры церковников и Редстока (Засецкой, Пашкова и Ал.П. Бобринского), но от этого мне становилось только хуже: я сам подходил к тому, что увидал у Вас, но сам с собою я все боялся, что это ошибка, потому что хотя у меня светилась в сознании то же самое, что я узнал у Вас, но у меня все было в хаосе – смутно и нелепо, и я на себя не полагался; а когда услыхал ваши разъяснения, логичные и сильные, – я все понял, будто как бы “припомнив”, и мне своего стало не надо, а я стал жить в свете, который увидал от Вас и который был мне приятнее, потому что он несравненно сильнее и ярче того, в каком я копался сам своими силами» [22].

Последователь Редстока В.А. Пашков уже мало интересовал писателя как проповедник, в 1879 году он писал М.Г. Пейкер: «... к Пашкову не пойду... и незачем... Ужасно скучаю, если говорить по совести<…> Я вечером предпочитаю полежать часок с доброй книгой, которая мне открывает гораздо более, чем толкование о Писании без научной подготовки<…>  Пашков <…> хорош для простолюдина» [23].

О редстокистах и пашковцев отзывался критически и Л.Н. Толстой, который присутствовал на некоторых собраниях пашковцев [24]. В Дневнике от 13 марта 1889 г. им была сделана запись: «Все они – и Пашк[ов], Radst[ock] проповед[уют]. – Я понял их, евангеликов, так: они от церковной безбожности очнулись и нашли более разумную и свободную и теплую веру в Хр[иста], искупившего своей кровью наши грехи и спасшего нас. И верят, и радуются. Но ошибка и тут большая: они чувствуют себя совершенными и всю энергию направляют на проповедь, предполагая, что совершенство жизни совершится бессознательно» [25].

Через два года, в июле 1891 года. Л.Н. Толстой отвечал на вопрос, который волновал многих его современников: «Отчего успех Редстока в большом свете? Оттого, что не требуется изменения своей жизни, признания ее не правой, не требуется отречения от власти, собственности, князя мира» [26].

В романе «Анна Каренина» (ч. VII, гл. XXI–XXII) [27] Л.Н. Толстой сатирически изобразил английского проповедника. Прототипами некоторых героев писателя также стали известные редстокисты: графиня Елена Ивановна Шувалова – для образа графини Катерины Ивановны Чарской в романе «Воскресение» [28], доктор Бедекер – для образа проповедника Кизеветтера и для образа англичанина, спутника Нехлюдова при обходе камер сибирской тюрьмы в романе «Воскресение» [29]. Сюжет комедии «Пьяный винокур, или как чертенок краюшку заслужил», по мнению исследователей [30], был заимствован из литографированной картинки, распространявшейся в народе пашковцами.

По замечанию Г. Терлецкого, «семя, брошенное Редстоком среди нашего великосветского общества, не осталось бесплодным: теперь мы имеем дело с целою сектою, которая охватила не только высший, но и низший класс общества и борьба с которой становится нелегкой» [31].

В.А. Пашков, по свидетельству современников, заимствовал внешние приемы Редстока: «…беседы Пашкова представляют почти буквальное повторению или копию бесед Редстока: как там, так и здесь проповедник старается прежде всего подействовать на слушателя эффектностью внешней стороны беседы. Как Редсток открывал свои собрания молитвой собственного составления, так точно поступал и Пашков; как Редсток во время молитвы бросался в стул таким образом, что голову наклонял вниз, сложив руки на спинку стула, так точно – проделывал и Пашков. Как у Редстока молитва была бессвязна и однообразна по содержанию, такою же выходила молитва и у Пашкова; прогресса особенного не замечалось: и там и здесь молитва имела прошение или обращение только к лицам Св. Троицы; святые и Богоматерь так же не призывались в молитве Пашковым, так это было и у Редстока. Наконец, замечается сходство и в содержании проповеди. Пашков так же, как Редсток, всю силу своего красноречия полагал на раскрытие и изложение того положения, что оправдание человека совершается одною только верою во Христа» [32].

Для успешного распространения своего учения, секта пашковцев использовала следующие средства:

1) Молитвенные и проповеднические собрания

2) Распространение книг и брошюр религиозно-нравственного содержания

3) Благотворительность в виде выдачи пособий лицам, вступившим в секту или обнаружившим сочувствие к ней

4) Воспитание в пашковском духе малых детей в пашковских приютах и мастерских [33].

С 1875 г. стал издаваться журнал «Русский рабочий». В 1876 г. было основано «Общество поощрения духовно-нравственного чтения», которое издавало многочисленные брошюры, а также Евангелия, подчеркнутые в тех местах, которые могли быть истолкованы в сектантском духе. В секту активно привлекались молодые люди, для чего были основаны приюты, мастерские, организованы столовые.

В 1880 г. Пашкову было запрещено устраивать беседы в Санкт-Петербурге, переехав в свои провинциальные имения, он стал активно распространять свое учение среди простых людей. По этому поводу святитель Феофан отмечал: «Я не умею понять, чего ради слабо действуют власти против Пашковцев? Ведь они могут пополам рассечь всю Россию и тогда без волнений не обойдется. Пашкова прогнали, но остался Б<обрин>ский, который, как я слышал, гораздо речистей и толковей Пашкова» [34].

В 1884 г. по инициативе Пашкова в Петербурге прошел съезд представителей разных сект (штундистов, молокан, баптистов) с целью объединения борьбы против Православной Церкви. 24 мая 1884 г. члены съезда были высланы полицией из столицы, последовало Высочайшее повеление о закрытии «Общества поощрения духовно-нравственного чтения», были приняты строжайшие меры к прекращению деятельности Пашкова и его последователей как в Петербурге, так и внутри Империи. Пашков вместе с Корфом покинул Россию.

Святителю Феофану, который находился в Вышенском затворе, о Пашкове писали многие корреспонденты, которые присылали ему книжки, выпущенные «Обществом поощрения духовно-нравственного чтения». По словам святителя, Пашков – «есть злейший молоканин и хлыст, у которого – ни Церкви, ни таинств, ни священства, ни молитвословий, – ничего нет. Кайся, веруй в Господа и живи добре – и все тут. Прочее все – побоку. С этою проповедью он разъезжает всюду. И у себя дома собирает, и многих уже сбил с толку. Вот-вот объявит секту» [35]. А в более поздних письмах к Н.В. Елагину утверждает даже, что учение Пашкова – «спиритская бесовщина» [36].

В начале 1880 г. святитель отмечал: «изъел душу мою Пашков» [37]. И несмотря на то, что по убеждению святителя, у него были сомнения, браться ли за антисектантскую полемику, т.к. «мое дело – сидеть и четки перебирать», а дело священников – «хлопотать и противодействовать!» [38], с 1880 г. стали выходить его письма против учения Пашкова, ибо «если оставить Пашкова на свободе действовать, то он образует секту – немецкое молоканство» [39].

Всего было написано семь писем, которые были опубликованы в журнале «Душеполезное чтение» в период с марта 1880 г. по февраль 1881 г. [40] Первое письмо было напечатано также отдельными изданиями в 1880 году в Москве и Санкт-Петербурге [41]. Отдельным изданием все семь писем, которые впоследствии вошли в состав сборника «Письма к разным лицам о разных предметах веры и жизни», вышли в 1881 г. [42]

Приступая к написанию этих статей-писем, святитель определил и специфику полемической борьбы с лжеучением: «Писать вообще о протестантских бреднях – нечего. И это будет помимо цели. Плода не будет. А писать, кладя в основу слова еретика, будет прямо в глаз» [43], а к своему ближайшему корреспонденту Н.В. Елагину обращался с просьбой прислать издания пашковцев, молитвенник, катихизис: «Если можно, соберите изданные пашковцами книжки, – и Св. Писание с подчерками и заметками. Из них вернее можно царапнуть этого душерастлителя» [44]. Получив пашковский катихизис, святитель отмечал: «Присланный катихизис – порадовал сначала, но когда стал всматриваться, оказалось, что он страдает большою неопределенностью. Стань опровергать, и будешь бороться с ветряными мельницами» [45].

«Письма к одному лицу» были опубликованы Святейшим Синодом большим тиражом и предназначались для бесплатной раздачи. Также и святитель отправлял своим адресатам имеющиеся у него экземпляры книг для раздачи: Посылаю вам десяток писем в С.-Петербург. Раздайте их старым знакомым, а то и по городу – недуховным, для которых, по вашему суду, небесполезно прочитать их [46].

В первом письме святитель пишет об истории христианства, о существовании некогда Единой Церкви и о различных степенях «ниспадениях в ложь и тьму» [47] – католицизм, протестанство, англиканство, редстокизм и пашковщину. Святитель объясняет, что значит «быть в теле Церкви и в ней содевать свое спасение» [48] – иметь веру, жить по заповедям в духе веры, принимать благодать Св. Духа через Церквоные Таинства, подчиняться богоучрежденному пастырству» [49]. А далее по пунктам объясняет заблужения пашковцев, основные из которых: мнение о том, что кто исповедует Христа устами, тот уже приял Его; что можно молиться своими молитвами без крестного знамения и поклонов, что следует отрицать Церковь, поклонение святым, Божией Матери, несоблюдать посты, отрицать Церковные Таинства, причастие и др.

Во втором письме святитель еще раз объясняет, что Редсток, а вслед за ним и Пашков построил себе «ложное, но обольствительное представление о христианстве», и всеми силами «старается набить его в головы других, полагая, что ратует за дело Божие и спасение братий» [50]. В этом же письме святитель впервые называет Пашкова «новшаком», и далее во всех письмах успользует этот неологизм. В письме дается подробный обзор материалов о благодати Святого Духа в христианской традиции.

В третьем письме объясняется, в чем заключается привлекательность учения Пашкова, или, по словам святителя, – «кривда в его учении» [51]. Это то, что спасение дается даром: «слишком льготным представляется путь спасения. Уверовал, и все тут: и грехи прощены, и вечное наказание отменено, и падения не бойся, и добродетели все сами собою пошли из сердца, и Христос в тебя, и уж не взирая ни на что не покинет тебя, рай и Царство Небесное – твое, и под. – Остается только ликовать: ни трудов, ни опасений, ни борений, – дорогая гладкая и превеселая» [52].

В четвертом письме содержится наиболее подробное опровержение заблуждений Пашкова, которое разбирается по 20 пунктам. Впоследствии именно это письмо с небольшими дополнениями приводилось в примечаниях во многих работах против пашковцев.

Основные пункты учения пашковцев, которые опровергает святитель [53]:

1) Спасение совершилось, и все уверовавшие во Христа спасены.

2) Спасение даровано нам туне, а дары Божии, как непреложные и вечные, отняты быть не могут.

3) Человек спасается чрез веру во Христа

4) Уверовавший во Христа, и следовательно усвоивший себе искупление в собственность, вечной погибели не подлежит.

5) Каждый уверовавший во Христа тотчас же получает отпущение грехов и избавляется от вечного наказания.

6) Для спасения следует принять в себе Христа. Для этого нужно сознать себя грешным. Уверовать во Христа, возблагодарить Его за все, что Он для нас сделал, сознать себя спасенными на веки, и быть убежденными, что с этой минуты все грехи наши прощены, и мы становимся неизменными причастниками жихни вечной.

7) Таким образом мы принимаем в себя Христа, который уже, не взирая ни на что, никогда не покидает нас, но всегда пребывает в нас.

8) Принявшему в себя Христа несвойственны смертные грехи; за грехи вообще он подлежит лишь временным наказаниям.

9) Вера во Христа как дар Божий, никогда не отнимается у принявших в себя Христа; потому что дары Божии непреложны и вечны. Также остается при них и не отнимается у них благодать искупления.

10) Принявшему в себя Христа и потом согрешившему нужно лишь покаяться, и он тотчас получает непосредственное прощение, так как Христос есть неисчерпаемый источник милосерлия и прощения.

11) Первым долгом принявшего в себе Христа должны быть благовествование, исповедание и проповедь.

12) Благовествование, проповедь и добрые дела суть непременные последствия принятия в себя Христа.

13) Каждый принявший в себя Христа непременно творит добрые дела, которые не спасают человека, а суть плоды веры; из нее они вытекают сами собой.

14) Крещение не пользует того, кто сознательно не принял в себя Христа.

15) Каждый, принявший в себя Христа, может уразуметь все святое Писание и истолковывать его другим. Впрочем, до некоторой степени понимать Св. Писание может каждый, даже и не принявший в себя Христа.

16) Церковь сама по себе, а прежде всего нужно искать Христа.

17) Христос вселяется в людей грешных и нечистых, лишь бы они в Него веровали.

18) Бог так возлюбил мир, что для нашего спасения разлучился с Отцом Своим.

19) Все вечные награды и наказания равны. Обители многие значат именно многие, но не разные; так как у Бога нет лицеприятия.

20) Все дни равны, не исключая и Воскресения.

 

Последние три письма святитель посвящает разъяснению необходимости быть твердым в вере и избегать разных «новизн»: «…не шевелись, и не затевай новизн, а живи, как все жили и теперь живут по-церквоному, усердно исполняя все уставы Церкви. Так делая, несомненно Богу угодишь и спасешься. А модничать станешь, – Бога прогневишь и душу свою сгубишь» [54].

 

В мае 1880 г., когда печатание писем в «Душеполезном чтении» было в самом разгаре, святитель предлагал Н.В. Елагину необычный способ борьбы с пашковцами – дискредитировать их в народном сознании, создав карикатурный их образ: «…они церковные порядки хулят, а посмотрите, какие у них свои? Когда собираются на молитву, сидят на стульях, а большак их читает им что-либо. Когда придет в чувство, кричит: молитесь. И все соскакивают со стульев, становятся на колени, и опершись локтями на седалище стула, лицо прячут в ладони. Это значит – они зашлись в мыслях и молятся. Видите – нелепость! Мы стоим на молитве, кладем крестное знамение – орудие нашего спасения, и кладем поклон. А они з...... отставляют. В этом отношении их следует прозвать ж........ На ушко одному, другому передать это можно, и пойдет, и дойдет до народа. И это отвратит больше всех рассуждений. Их надо звать – ротозеями, за то, что благодать хотят получить без таинств, рот разинь и довольно; угорелыми – мычутся с проповедью и врут не знать что; лежебоками – никаких дел не нужно. Все сии пресветлые наименования надо пустить в ход. Потом картинку придумать карикатурную, и тоже пустить» [55].

В качестве мер святитель предполагал издать и церковные песни, «чтобы виднее было, – как безумно сделано, что, оставя такие прекрасные и вдохновительные песни, избрали такую дрянь» [56].

Спустя более десяти лет, святитель Феофан так характеризовал свои «Письма к одному лицу…»: «Имелось в мысли только разъяснить, что у нас есть все потребное для спасения, и нечего потому нам слушать всякого приходящего без разбора. Обозрение всего строя христианского тут полное. Но имеется нужда в разъяснении подробностей» [57].

Горячим сторонником святителя Феофана в борьбе с пашковцами стал староста Исаакиевского собора Санкт-Петербурга генерал Евгений Васильевич Богданович (1829–1914), известный издатель патриотических брошюр «Кафедра Исаакиевского собора». В 1883 году он издал в двух брошюрах «Открытые письма Пашкову старосты Исаакиевского собора». Эти издания – также были бесплатными, и только в первые шесть лет были напечатаны тиражом в 50 тысяч экземпляров. В 1887 г., предваряя переиздание «Открытых писем…» в Одесской типографии Е.И. Фесенко, настоятель Афонского Свято-Пантелеимонова монастыря архимандрит Макарий (Сушкин), отмечал, что «в письмах генерала Богдановича в каждом слове чувствуется сила горячего убеждения и религиозного одушевления; слышится голос глубоко преданного Церкви сына, мужественно стоящего за честь Святой Матери своей, братски болеющего сердцем за погибель душ, отторгаемых лжеучителем от Церкви и вечного спасения; чувствуется голос горячего патриота, крепко дорожащего благом и счастием родного Отечества; слышится слово образованного человека, слово веское и изящное, и вместе простое, ясное и всем удобопонятное; всего же важнее: в этих письмах приятно сказывается скромная и честная прямота верного сына Церкви, который считает тяжким грехом самоправно и тщеславно браться за дело учителя, ему не подлежащее, но считает священным долгом говорить открыто по-братски с заблуждающимся братом» [58].

В трех открытых письмах, обращенных к Пашкову, заслуженный генерал разбирал учение Пашкова, указывая на его заблуждения. Одной из главной опасностей проповеди Пашкова Богданович считал раздор в русском обществе, что для монархиста было неприемлемо: «Вся ваша работа направлена к разъединению, да еще к какому? – к разъединению, касающемуся не одной только внешней стороны народной жизни, но проникающему в самую глубину народного сознания, откуда исходят те лучи света, в силу которых народ живет и действует, которыми освещаются все пути его жизни, все его отношения, все симпатии и антипатии, все расположения его любви и ненависти. Вы вносите разъединение, раздор, замешательство во святилище его веры» [59].

В качестве приложения «для желающих познакомиться с полным и основательным разбором лжеучений новоучителя Пашкова» в книге Богдановича была опубликована значительная выдержка из книги святителя Феофана [60].

В конце XIX в. появились многочисленные антисектантские брошюры и сочинения, разбиравшие учение Пашкова и адресованные как простым читателям [61], так и церковным историкам [62], при этом можно сказать, что книга святителя, по словам его жизнеописателя П.А. Смирнова, стала впоследствии «главным оплотом Православия в борьбе со всеми нашими протестанствующими сектами. Священный Синод высоко оценил их …» [63] Как отмечал протоиерей Михаил Хитров, «новая жизнь должна пробудиться в нашем образованном обществе. Не перемена взглядов и убеждений, не умственный переворот, а духовное перерождение – вот что должно совершиться – внутренней деятельностью духа» [64]. Книга святителя Феофана была напечатана во многих экземплярах и предназначена для бесплатной раздачи, обширные выдержки из нее приводились во многих книгах, посвященных разбору учения пашковцев [65].

 

 

 



[1] Орнатский Ф.Н., прот. Секта пашковцев и ответ на «пашковские вопросы». Изд. 2. «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви». СПб., 1903. С. 4.

[2] Терлецкий Г.И. Секта Пашковцев. СПб., 1891. С. 19.

[3] Увлечение лжеучением привело Ю.Д. Засецкую к отпадению от Православия. Умирая в Париже, она написала Завещание, в котором просила, чтобы ее не хоронили на родине, т.к. не хотела, чтобы ее отпевали.

[4] Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников. М., 1964. Т. II. С. 94.

[5] Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л.: Наука, 1981. Т. 22. С. 98.

[6] Там же.

[7] Там же. С. 98–99.

[8] К<нязь> В. М<ещерский>. Лорд-апостол в большом петербургском свете. СПб.-М., 1876). Т. III. С. 268–269.

[9] Lettre au lord Redstock / Письмо к лорду Редстоку. Кн. В. Мещерского. СПб.: тип. К.В. Оболенского, 1876. На С. 3–25 – письмо опубликовано на французском языке, на С. 26–47 – на русском.

[10] Lettre au lord Redstock / Письмо к лорду Редстоку. Кн. В. Мещерского. СПб.: тип. К.В. Оболенского, 1876. С. 27.

[11] Там же. С. 29–30.

[12] Там же. С. 36.

[13] Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям: В 2 т. М., 1984. Т. 2. С. 53.

[14] Православное обозрение. 1876. № 9. С. 138–178. № 10. С. 300–326. 1877. № 2. С. 294–334.

[15] Лесков Н.С. Великосветский раскол: Лорд Редсток, его учение и проповедь: Очерк соврем. религ. движения в Петерб. о-ве. С присовокуплением молитв пастора Берсье. М.: Унив. тип. (М. Катков), 1877. – 119 с.

Лесков Н.С. Великосветский раскол: Лорд Редсток и его последователи: Очерк современного религиозного движения в Петерб. о-ве: В прил.: 1. Сентиментальное благочестие. [Великосветский опыт простонародн. журнала]. (Этюд). [Разбор ежемес. религиозно-нравственного изд. "Русский рабочий"]. 2. Молитвы паст. Берсье [в русском переводе]. – 2-е изд., вновь просмотр. и доп. прил. СПб.: тип. В. Тушнова, 1877. – 366 с.

Лесков Н.С. Великосветский раскол: Лорд Редсток и его последователи: Очерк современного религиозного движения в Петерб. о-ве: В прил. I. Сентиментальное благочестие. (Этюд). II. Молитвы паст. Берсье. 3-е изд., вновь просм. и доп. прил. СПб.: тип. В. Тушнова, 1877. – 266 с.

[16] Там же. С. 13.

[17] Там же. С. 224.

[18] Там же. С. 113–114.

[19] Там же. С. 81–82.

[20] Там же. С. 163.

[21] Там же. С. 165–166.

[22] Лесков Н.С. Полн. собр. соч.: В 11 т. М., 1958. Т. XI. С. 519–520.

[23] Там же. Т. X. С. 457.

[24] См.: Пругавин А.С. О Льве Толстом и о толстовцах: Очерки, воспоминания, материалы. Изд. 2-е. М.: ЛИБРОКОМ, 2012. Репр. 1911. С. 96 («Однажды я встретил Льва Николаевича на собрании пашковцев, бывшем у Л.Ф. Сомовой).

[25] Толстой Л.Н. Полн. собр. соч.: В 90 т. М., 1928–1958. Т. 50. С. 51.

[26] Там же. Т. 52. С. 45.

[27] Там же. Т. 19. С. 310–318.

[28] Там же. Т. 33. С. 371 (ком. Г.К. Гудзия).

[29] Там же. Т. 33. С. 372 (ком. Г.К. Гудзия).

[30] Там же. Т. 26. С. 674 (ком. Г.К. Гудзия).

[31] Терлецкий Г. Секта Пашковцев. СПб., 1891. С. 25.

[32] Там же. С. 30.

[33] Орнатский Ф.Н., протоиер. Секта пашковцев и ответ на «пашковские вопросы». Изд. 2. «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви». СПб., 1903. С. 7–8.

[34] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. I–II. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. II. Письмо 264. Без даты. С. 108.

[35] Там же. Вып. II. Письмо 220. От 24 августа 1881 года. С. 22.

[36] Там же. Вып. VII. Письмо 1140. От 30 декабря 1880 года. С. 137.

[37] Там же. Вып. VII. Письмо 1132. От 7 января 1880 года. С. 123.

[38] Там же. Вып. II. Письмо 220. От 24 августа 1881 года. С. 22.

[39] Там же. Вып. VII. Письмо 1133. От 28 января 1880 года. С. 126.

[40] Душеполезное чтение. 1880. Ч. I. Март. <Епископ Феофан>. Письмо к одному лицу в СПб по поводу появления там нового учителя веры. С. 295–331. Ч. II. Июль. <Епископ Феофан>. Второе письмо в СПб по случаю появления там нового учителя веры. С. 315–340. <Епископ Феофан>. Третье письмо в СПб по случаю появления там нового учителя веры. С. 341–369. Август. <Епископ Феофан>. Четвертое письмо в СПб по случаю появления там нового учителя веры. С. 397–430; 1881. Ч. I. Январь. <Епископ Феофан>. Пятое письмо в СПб по поводу появления там нового учения веры. С. 22–39. Февраль. <Епископ Феофан>. Шестое письмо в СПб по поводу появления там нового учения веры. С. 192–207. <Епископ Феофан>. Письмо седьмое в СПб по поводу нового явившегося там учения веры. С. 208–222.

[41] Письмо к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. М.: Унив. тип., 1880. – 37 с.; Письмо к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. [СПб.]: Тип. Ф.Г. Елеонского и К., ценз. 1880. – 32 с.

[42] Письма к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. СПб., 1881. – 148 с.

[43] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. VII–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VII. Письмо 1135. От 20 марта 1880 года. С. 129.

[44] Там же. Вып. VII. Письмо 1136. От 1 мая 1880 года. С. 130.

[45] Там же. Вып. VII. Письмо 1137. От 6 мая 1880 года. С. 130–131.

[46] Там же. Вып. II. Письмо 220. От 24 августа 1881 года. С. 22. Эта же просьба в письме № 268. Без даты // Там же. С. 119.

[47] Письма к одному лицу в С.-Петербурге по поводу появления там нового учителя веры. СПб., 1881. С. 6–7.

[48] Там же. С. 23.

[49] См.: Там же. С. 15–23.

[50] Там же. С. 33.

[51] Там же. С. 63.

[52] Там же. С. 55.

[53] См.: Там же. С. 82–108.

[54] Там же. С. 148.

[55] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника: Собр. писем. Вып. VII–VIII. Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря и изд-ва «Паломник», 1994. Вып. VII. Письмо 1138. От 18 мая 1880 года. С. 131.

[56] Там же. Вып. VII. Письмо 1138. От 18 мая 1880 года. С. 131.

[57] Там же. Вып. III. Письмо 383. От 26 февраля 1893 года. С. 23.

[58] Открытые письма старосты Исаакиевского собора г. Пашкову. Изд. Афонского монастыря св. великомученика Пантелеимона. Одесса: Тип. Е.И. Фесенко, 1887. С. 5.

[59] Еще открытое письмо г. Пашкову старосты Исаакиевского собора. СПб., 1883. С. 4.

[60] Еще открытое письмо г. Пашкову старосты Исаакиевского собора. СПб., 1883. С. 22–35.

[61] См., например: Догматическое значение Седьмого Вселенского собора: Научно-историческое исследование важности и необходимости иконопочитания, по поводу заблуждения Пашкова и его единомышленников. Гр. Остроумова. 1884. – 206 с.; Голоса из России против пашковского лжеучения по поводу недавнего прискорбного случая / Изд. Богданович. Е.В. Бесплатное народное издание. 1891. – 50 с.; Внебогослужебная беседа о почитании св. икон. Ответ последователям Пашкова. Протоиерея Константина Ветвеницкого. Изд-ие Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной церкви. СПб.: Типография «Артиллерийского журнала», 1891. – 20 с.; Пашковцы в Тверской епархии. С присовокуплением краткого очерка возникновения, истории и учения секты пашковцев. Сост. магистр богословия Дмитрий Скворцов. Тверь, 1893. – 82 с.; Беседа православного с пашковцами о Теле и Крови Господа нашего Иисуса Христа и о поклонении иконам, а также о почитании высшей власти /певчего Придворного Петергофской Крестовоздвиженской церкви Алексея Тимофеевича Зазулина. СПб., 1905. – 8 с.; Разговор православного и пашковца о Священном Писании и преданиях церковных. СПб.: 2-е изд «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви» в пользу издательского капитала им. Покойного прот. М.И. Соколова», 1902. – 32 с.; Ответ христианина на призывную проповедь пашковцев и штундо-баптистов. Изд. 2. М.: Типо-литография Ефимова, 1909 – 16 с. и др.

[62] Догматическое значение Седьмого Вселенского собора: Научно-историческое исследование важности и необходимости иконопочитания, по поводу заблуждения Пашкова и его единомышленников. Гр. Остроумова. 1884. – 206 с.; Терлецкий Г. Секта Пашковцев. СПб., 1891. – 139 с. и др.

[63] Смирнов П.А. Жизнь и учение святителя Феофана Затворника. М., 2008. С. 170.

[64] Хитров М., прот. Преосвященный Феофан, Затворник Вышенский. М.: ПСТБИ, без года. Репр.: М., 1905.Изд. 2-е. С. 100.

[65] См., например: Орнатский Ф.Н., прот. Секта пашковцев и ответ на «пашковские вопросы». Изд. 2. «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви». СПб., 1903. С. 3. Сноска; Еще открытое письмо г. Пашкову старосты Исаакиевского собора. СПб., 1883. С. 22–35 и др.