Протоиерей Димитрий Предеин,
преподаватель Одесской духовной семинарии,
магистр богословия

доклад на секции 
«Богословское наследие святителя Феофана Затворника». 
VI Феофановские чтения. 
Свято-Успенский Вышенский монастырь


ПРЕБЫВАНИЕ ИЕРОМОНАХА ФЕОФАНА (ГОВОРОВА) В ОДЕССЕ:
ПО ВОСПОМИНАНИЯМ СОВРЕМЕННИКОВ



Ваше Преосвященство!
Ваши Высокопреподобия!
Ваши Преподобия!
Всечестная матушка игумения! 
Дорогие братья и сестры!


Два года назад, принимая участие в работе Феофановских чтений, я высказал предположение, что святитель Феофан Затворник должен был посетить Одессу в 1847 году в период путешествия русской духовной миссии из Санкт-Петербурга в Иерусалим.

Насколько я могу судить по материалам, размещенным в интернете, в частности по статьям Марины Ивановны Щербаковой сегодня составители летописи жития святителя Феофана уже не сомневаются в том, что он был в Одессе. Правда, все их сведения об этом факте по необходимости черпаются из одного источника, а именно из автобиографических записок епископа Порфирия (Успенского).
 
Первое, что меня поразило при исследовании этой темы - это полнейшая неразработанность данного вопроса в Одессе. Это свидетельствует, на мой взгляд, об огромном разрыве, который образовался между светской и Церковной исторической наукой.
 
В целом необходимо признать, что Одесса помнит о тех выдающихся людях, которые ее посещали в разное время. Памятные доски висят на тех домах, где останавливались Гоголь, Мицкевич, на том доме, где преподавал Дмитрий Иванович Менделеев. Пребывание Александра Сергеевича Пушкина в Одессе изучено до самых пикантных подробностей. Раньше Одесские пушкинисты соревновались, кто обнаружит больше возлюбленных поэта, теперь они переключились на точное определение мест его свиданий. И при этом пребывание в Южной Пальмире крупнейшего духовного писателя Русской Церкви XIX века святителя Феофана затворника осталось в полном забвении. 

Причина этой исторической несправедливости, как мне думается, кроется, во-первых в том, что святитель Феофан был в Одессе в молодом тридцатидвухлетнем возрасте, когда он был еще молодым иеромонахом, бакалавром Петербургской Духовной Академии, который еще не стяжал широкой известности. К тому же он находился в городе всего лишь девятнадцать суток с вечера 2 ноября по вечер 21 ноября 1847 года. За этот период члены миссии не совершили в Одессе ничего значительного, поэтому их пребывание в городе осталось практически не замеченным. Этим объясняется крайняя скудость источников, из которых мы можем узнать подробности жизни святителя Феофана в Одессе.
 
Газета «Одесский вестник», которая в это время выходила в Одессе по средам и субботам, не говорит о святителе Феофане ни одного слова. Может быть, от издания ориентированного на среднего обывателя, мы и не вправе этого требовать. 

«Херсонские Епархиальные Ведомости» - это был тот печатный орган, от внимания, которого пребывание в Одессе Иерусалимской Русской Духовной Миссии не укрылось бы, но, к сожалению, этот печатный орган начал публиковаться лишь с 1860 года. 

«Херсонские губернские ведомости» выпускались с 1838 года, но в Одесских научных библиотеках сохранились подшивки лишь с 1869 года. Поэтому на сегодняшний день единственным автором современником Святителя Феофана, которому мы должны довериться в описании жизни иеромонаха Феофана (Говорова) в Одессе, остается архимандрит, впоследствии епископ Порфирий (Успенский). Надо сказать несколько слов об этом замечательном человеке. Его жизнь была связана с Одессой на протяжении многих лет, начиная с молодости, вначале он был законоучителем в Ришельевском лицее, а затем, в 1838 году был назначен первым ректором Одесской Духовной Семинарии. На момент организации Русской Духовной Миссии он был уже архимандритом, авторитетным Церковным историком, археологом и востоковедом. На протяжении практически всей своей жизни он вел дневниковые записи, которые впоследствии были изданы в восьми томах под общим названием «Книга бытия моего: Дневники и автобиографические записки». Мне хотелось бы обратить внимание на то, что записки Епископа Порфирия отличаются точностью и достоверностью. Названия и даты, найденные мной в «Одесском вестнике» совпадают с упоминаниями их у епископа Порфирия. Должен также заметить, хотя это и не касается прямо пребывания святителя Феофана Затворника в Одессе, что у владыки Порфирия в третьем томе его дневников есть несколько упоминаний об иеромонахе Феофане, которые заслуживают внимания. Он много раз упоминал будущего святителя в своих записках и всякий раз отзывался о нем с большой похвалой. Например в записи под 6 июля 1847 года значится, что архимандритом Порфирием было написано представление о назначении в Иерусалим Санкт-Петербургской Духовной Академией иеромонаха Феофана как мужа благочестивого. 8 августа Порфирий просил Петербургского митрополита Антония дать иеромонаху Феофану кабинетный наперсный крест. 18 августа в беседе с директором азиатского департамента Министерства Иностранных Дел Синявиным, который спрашивал об иеромонахе Феофане, архимандрит Порфирий дал ему хорошую рекомендацию. Но самый интересный фрагмент из воспоминаний Порфирия (Успенского) - это описание его беседы с архиепископом Иннокентием (Борисовым) об иеромонахе Феофане. Через год после этой беседы Иннокентий был назначен на Одесскую кафедру, а тогда он находился в столице на Псковском подворье. «Была у нас речь об иеромонахе», - пишет Порфирий (Успенский), - «Я хвалил его, как инока набожного, трезвенного и целомудренного, а Преосвященный посоветовал мне присмотреться к нему ближе и следить за его духовной жизни, дабы не одолела его какая-либо мечтательность, и поведал мне, что Феофан иногда призывает к себе монахов лавры для освящения воды и просит их побольше кропить те углы, в которых гнездятся нечистые духи» . Может, со мной кто-то не согласится, но мне кажется, что в этом тексте мы можем видеть лучший комплимент для святителя Феофана. Потому, что как мы видим впоследствии, ни в какую мечтательность он не впал, а то, что он уже в этом молодом возрасте явил глубину духовной жизни, такое серьезное отношение к мистическому опыту - это, несомненно, делает ему честь.

21 августа 1847 года архимандрит Порфирий цитирует синодальный указ номер 9107, где говорится: «Бакалавра Духовной академии соборного иеромонаха Феофана и студентов Петербургской Семинарии Соловьева и Крылова уволить за границу для поклонения святым местам, дозволить им сопутствовать отправляющемуся в Иерусалим архимандриту Порфирию и находиться при нем в качестве поклонников и для исполнения возложенных на него особо, данной ему инструкцией поручений».
 
Под 14 октября Порфирий зафиксировал очень важную для нас веху: « В 7 часов пополудни все мы в трех собственных колясках выехали из Александро-Невской лавры, по белорусской дороге в Одессу. И благополучно прибыли сюда 2 ноября перед вечерней, а остановились пожить в гостинице под названием «Ревельский порот», супротив кафедрального Преображенского собора». В этой цитате очень существенны слова «все мы», потому что, говоря о членах миссии в Одессе, Порфирий ни разу не говорит конкретно об иеромонахе Феофане. И то, что Феофан все это время находился в Одессе вместе с Порфирием, можно заключить из того, что они вместе выехали из Петербурга в Одессу и вместе прибыли из Одессы в Константинополь. Кроме того, читаем у Порфирия: «Ноябрь с третьего дня по двадцать первый, так долго задержало нас заготовление разных домашних надобностей, ожидание нескольких ящиков с моими книгами, отправленных из Петербурга по транспорту 7 октября и шитье подрясников, ряс и полурясок для всех членов миссии, которые в нашем покрое не могут быть изготовлены нигде за границей» . Совершенно очевидно, что для пошива одежды было обязательно личное присутствие иеромонаха Феофана, с которого портные неоднократно должны были снимать мерки.

Об отъезде из Одессы Порфирий пишет: «День двадцать первый, пятница. В пять часов пополудни пароход «Херсонес» отчалил от берега Одессы и понес нас в Константинополь. Нам попутен ветерок тихий, «Херсонес» идет ровно, плавно и нас не качает. День двадцать третий, воскресенье в два часа пополудни пароход наш бросил свой якорь в Золотом роге, заливе между Стамбулом и Галатой» . Эти сведения мы можем проверить по «Одесскому вестнику», который в номере 96 за 29 ноября 1847 года опубликовал заметку: «Пароход-фрегат «Херсонес», отплывший отсюда 21 числа прибыл в Константинополь 23 числа в два с половиной часа пополудни после сорока четырех с половиной часов плавания». 

В номере 94 за 22 ноября «Одесский вестник» сообщил, что «пароход-фрегат «Херсонес» под командованием капитан-лейтенанта Гуляева отошел в Константинополь с пассажирами». Число пассажиров в данном случае не указано, хотя обычно это было принято.

В номере 95 за 26 ноября «Одесский вестник» пишет: «Погода на весь ноябрь стоит здесь свежая, но умеренная и по большей части пасмурная. Навигация проходит безостановочно». Достойна внимания заметка «Одесского вестника» о событии, состоявшемся в городе Одессе 20 ноября, то есть буквально накануне отъезда Русской Духовной Миссии. В номере 94 за 22 ноября мы читаем: «20 ноября, в высокоторжественный день восшествия на престол Его Величества Государя Императора совершена была в нашем Кафедральном Преображенском Соборе Божественная Литургия с благодарственным Господу Богу молебствием Преосвященным Гавриилом архиепископом Херсонским и Таврическим соборне в присутствии военных и гражданских начальств и при многочисленном стечении жителей всех сословий. По окончании богослужения на соборной площади был церковный парад. Вечером город был иллюминирован, и на театре дана была итальянская опера при иллюминации залы».

Есть веские основания полагать, что иеромонах Феофан участвовал в этих мероприятиях, поскольку приготовления к отъезду были уже окончены, а празднества проходили буквально под окнами их гостиницы.
 
Теперь отдельно о гостинице. На сегодняшний день гостиницы под названием «Ревельский порт» в Одессе не существует. Но было бы очень интересно выяснить, в каком же доме останавливался будущий великий святитель. Вначале я думал, что Миссия останавливалась в роскошном здании гостиницы, которая сейчас называется «Пассаж», но потом я выяснил, что эта гостиница, расположенная на улице Преображенской, примыкающей к Соборной площади с востока, до революции называлась дом Крамарева. Там действительно останавливались очень многие светила Русской культуры, литературы, искусства, но вероятно, номера в ней были не по карману членам Русской Духовной Миссии. Но вот, наконец, в книге Мурзакевича «Одесская старина», изданной в Одессе в 1869 году, я нашел следующие указания: «Соборная улица коротка и крива относительно прочих… В ней дома бывшие инженер-генерала Ферстера, устроителя Одессы, теперь заезжий дом «Ревельский порт». Таким образом, гостиница «Ревельский порт находилась на Садовой улице, примыкающей к Соборной площади с северной стороны, как раз напротив кафедрального собора. Тем не менее, проблема идентификации здания, где жил святитель Феофан Затворник, остается открытой. Дело в том, что в первой половине XIX века угол улицы Садовой, как это видно на литографии того времени, выглядел совсем иначе, чем в начале XXI века. Очевидно, во второй половине XIX века дом Ферстера был сильно перестроен, но это еще не все. В 1897-1900 гг. на его месте было построено совершенно новое красивое здание – так называемый «дом Руссова». В 2009 году в этом доме, где располагалась известная в Одессе аптека Гаевского, случился сильный пожар. Было ли это случайное возгорание или намеренный поджег до сих пор не известно. Официальное заключение гласит, что возгорание произошло на чердаке, откуда распространилось на все здание. Дом Руссова пострадал очень сильно. Он стоял долгое время весь черный, обугленный. Одесский бизнесмен Руслан Тарпан, который взялся его реставрировать, заявил, что восстановить это здание просто не возможно. На его месте будет построено новое здание, но с сохранением стиля эпохи конца XIX века. В какой стадии работы находятся сейчас сказать трудно, поскольку вся стройка скрыта за лесами с сеткой. Вместе с тем мне хотелось бы, чтобы со временем на этом доме появилась мемориальная доска, посвященная святителю Феофану. К слову сказать, на зданиях, окружающих Соборную площадь, я насчитал четыре памятных доски. Они посвящены: демократу Святоплуку Чеху, хормейстеру Константину Пигрову, пионеру-герою Яше Гордиенко и артисту Семёну Крупнику. Мне кажется, что святитель Феофан никак не менее этих людей заслуживает памятной доски. Другое дело, что можно было бы подумать над формулировкой, которая должна быть там отображена. В частности можно было бы написать приблизительно так: «В стоявшей на этом месте гостинице «Ревельский порт» в ноябре 1847 года останавливался выдающийся русский богослов и духовный писатель святитель Феофан Затворник». Я полагаю, что при том авторитете, которым сегодня обладает в Одессе митрополит Агафангел, осуществить это начинание было бы вполне реально.

В заключение своего доклада хочу заметить, что было бы весьма интересно в дневниках или письмах Святителя Феофана найти упоминания об этом периоде его жизни. Буквально вчера я узнал о том, что найдены рукописи писем святителя Феофана к епископу Иеремии (Соловьеву) и к С.О. Бурачку, где он упоминает о городе Одессе. Так что есть надежда, что со временем мы узнаем какой след оставила Южная Пальмира в сердце святителя Феофана Затворника.